Он согласился встретиться и поговорить, но, несмотря на её просьбы, не стал прерывать занятия, от которых Марью уже начинало подташнивать. Она старалась не смотреть на соседний стол, где лежала обнажённая молодая покойница с обритым и вскрытым черепом. Прямо на её глазах брат вынул мозг девушки и уже несколько минут задумчиво рассматривал его, медленно раскручивая на вращающейся подставке и тыча в него, словно ножом, красным лучом какого-то странного фонарика размером с палец.
– Кощей, отвлекись, что ли, – попросила она, уже едва сдерживаясь. – Ты слышал, что я сказала?!
– Да, да, Маш, – рассеянно ответил он, по-прежнему не поднимая взгляда. – Ты всё очень хорошо и подробно рассказала. Только чего ты от меня-то хочешь?
– Для начала, чтобы ты прекратил заниматься ерундой и послушал уже меня. Ты понимаешь, что нас скоро ждёт? Ты понимаешь, что они там затеяли?!
– А я тебе говорил! – с ноткой назидательности произнёс Бессмертный.
– Что говорил?!
– Что не надо было отпускать Ивана. Отдала бы ему сразу Лику, и не было бы у тебя сейчас всего этого бардака.
– Ну, знаешь! – вспыхнула Марья. Она не могла сидеть и нервно ходила по светлой, ослепительно чистой лаборатории без окон, стараясь не смотреть на многочисленные препарированные мозги в банках с раствором и не думать, откуда брат их достал.
– Знаю, – миролюбиво кивнул он, всё так же не поднимая головы. – Ты тогда на взводе была, времени подумать у тебя не было. А сейчас Ивана с Гвидоном заперли в Клаудене и никого не пускают ни туда, ни оттуда. И связаться с ними нельзя. Если верить круглому и Матвееву с Босоволком. Так?
– Да! – воскликнула Марья. – Утром пришло письмо от Матвеева. Столица на карантине, какая-то зараза у них там. Они не могут доставить Ивану наши письма. Он не знает, что Лика беременна.
– И ты подозреваешь заговор?
Бессмертный разделил мозг лучом фонарика на две половины, отложил правую и увеличил левую в четыре раза. Марью опять едва не стошнило.
– Да, – она постаралась взять себя в руки. – Потому что круглый доносит: нет там никакой заразы. Ясное дело: карантин объявили, чтобы не дать никому подобраться к Клаудену. И круглый наконец выяснил, что за колдун объявился сейчас у Барлоогов.
– Колдун? – рассеянно переспросил брат.
Он вырезал маленький кусочек из мозга, отложил всё остальное и увеличил вырезанный в несколько раз.
– Точнее, колдунья, – поправилась Марья. – Наина Этерская, аббатиса монастыря на Рокасе.
Бессмертный хмыкнул.
– Знаешь её? – живо спросила Марья.
– Слышал кое-что. Но пересекаться не доводилось.
– Значит, доведётся. С чего она вдруг по нашу душу? Что мы ей сделали?
– Почему ты решила, что по нашу?
Бессмертный продолжал вырезать очередной кусочек из предыдущего и увеличивать уже его. Марья никак не могла понять, что он ищет. И не собиралась. У неё были свои заботы, а брат всё никак не хотел вникнуть в них, отмахиваясь с обидной беспечностью.
– Ну а как? А по чью же ещё? Если Этерская покровительствует Барлоогам, значит, она участвует в заговоре. И Лика призналась, чего Иван затеял, и, значит, у него всё получается.
– Да, Лика… – рассеянно пробормотал Бессмертный. – Как она там? Не надумала ещё?
– Нет, но… – Марья спохватилась. – Кощей, хватит уходить от темы. Ты мне поможешь?
– В чём?
– Остановить Барлоогов. Если они дадут Ивану войска…
– С войсками ты и сама справишься. Для этого я тебе не нужен.
– Да, но если с ними явится Этерская… или ещё какие-нибудь колдуны… Мы же понятия не имеем, о чём они там сейчас договариваются.
– Маша, ты против меня отлично держалась несколько лет. А уж против каких-то вестланцев… Не понимаю, зачем тебе я? – пробормотал Бессмертный, пристально рассматривая очередной вырезанный кусочек.
– Мне нужны твои знания. Я не хочу рисковать людьми, не хочу посылать их на убой.
Бессмертный невнятно промычал, не поднимая головы.
– Кощей! – требовательно позвала Марья.
– Что?
– Ты мне поможешь?
– Нет.
– Нет? – возмутилась Марья. – Почему?!
– Потому что воины должны воевать. Зачем они нужны, если не будут делать свою работу?
– Уж поверь, я найду чем их занять, – желчно произнесла Марья.
– Не найдёшь. Если не будешь посылать людей воевать, рано или поздно потеряешь бойцов без всякой войны. Они у тебя сопьются, деградируют, потеряют боевой дух.
– Да, именно это я и скажу сиротам и вдовам, – саркастично скривилась Марья.
– Ну, сказать ты им что-нибудь другое скажешь, – Бессмертный продолжал копаться красным лучом в остатке мозга, разрезая, убирая лишнее и увеличивая оставшееся. – Но имей в виду именно это.
– Вот, значит, как! – с горечью сказала Марья. – Я к тебе за помощью пришла, а ты меня…
– Ага! – воскликнул Бессмертный. – Вот она, моя игла! Так и знал, что где-то тут должна была быть!
– Что ты там отыскал? – недоумённо нахмурилась Марья, останавливаясь возле столика. – Какую ещё иглу?
– Фигурально выражаясь, – брат выглядел загадочно-удовлетворённым. – Так я про себя называю любой исходник. Смотри. Видишь?
– Что «видишь»? – недовольно спросила Марья, чуть наклонившись над столиком. – На что мне смотреть?
