Я вновь наклонила телефон, чтобы он ожил. Я знала, какой номер мне нужен, ведь уже звонила по нему сегодня. Поэтому я написала сообщение и отправила его, а затем набрала номер. После трех гудков звонок был переадресован на голосовую почту. Я не стала оставлять голосовое, просто снова набрала номер.
К этому моменту я, прижимая телефон к уху и вновь прислушиваясь к голосовой почте, уже перебежала через парковку и толкнула дверь на лестничную клетку. Когда я попыталась дозвониться в четвертый раз, Бен, наконец, ответил. Он говорил хриплым шепотом, и я представила его в ванной рядом со спальней, где спала его жена.
— Какого хрена тебе нужно?
Я остановилась, чтобы отдышаться.
— Я послала тебе номерной знак. Мне нужно, чтобы ты узнал, кому принадлежит машина и адрес ее владельца.
— С какой стати я должен что-то для тебя делать? — спросил Бен.
Я снова начала спускаться по ступенькам. От злости мне хотелось рукой раздавить телефон.
— Потому что, если ты этого не сделаешь, я скажу твоей жене, что ты пытался поцеловать меня этим утром.
Он насмешливо фыркнул.
— Она тебе не поверит.
— Неужели? Ты ведь сам сказал, что она всегда ревновала ко мне даже спустя столько времени.
Я представила, как он скрипит зубами, а лицо наливается кровью. Не будь это посреди ночи, он точно схватил бы что-нибудь и швырнул об стену.
Даже его шепот источал презрение.
— Дай мне полчаса.
— У тебя есть пятнадцать минут.
Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я отключилась, шагнула на первый этаж и толкнула дверь.
В паре ярдов от входа в отделение «Скорой помощи» на скамейке, сгорбившись, сидела женщина и курила. Я заметила ее краем глаза, как мы замечаем большинство людей, но когда пробегала мимо, что-то в ней привлекло мое внимание, заставило остановиться и обернуться.
— Миссис Киттерман?
Сигарета почти закончилась, до фильтра оставалась лишь пара затяжек. Зажав ее между пальцами, она осторожно взглянула на меня, как будто не знала, кто я такая. Она была не похожа на себя, по крайней мере, на тот образ, который так тщательно создавала перед тем, как выйти из дома и отвезти дочь на сеанс психотерапии. На ней были джинсы, футболка и кроссовки, и, похоже, она была не накрашена.
Несколько секунд она недоуменно смотрела на меня, но затем в ее глазах вспыхнуло узнавание.
— Слышала, вас уволили, — сказала она.
Я взглянула на входные двери отделения «Скорой помощи» — интересно, как там Терри? Ей уже оказана помощь?
— С Хлоей все в порядке?
Миссис Киттерман затянулась сигаретой и посмотрела на меня.
— Мне позвонили из центра, чтобы отменить наш сеанс и перенести его на конец недели. Сказали, что вы там больше не работаете, но нас сможет принять другой терапевт. Я спросила, что случилось. Мне не ответили, но я умею читать между строк.
— Что случилось с Хлоей?
Женщина усмехнулась.
— А что, по-вашему? Она пошла и снова порезалась. Не знаю, что не так с этой девочкой, но ей нужно разобраться с тараканами в голове.
Вот только как такому чувствительному ребенку, как Хлоя, разобраться с тараканами, когда у ее матери такое отношение. Теперь, когда я больше не работала в «Тихой гавани», я могла свободно высказать миссис Киттерман все, что я о ней думаю.
Одно «но» — это никому не принесет пользы. Особенно Хлое.
— С ней все в порядке?
Миссис Киттерман закатила глаза.
— Конечно, в порядке. Она делает это только для привлечения внимания. Она возвращается в стационар. Я уже подписала документы. Кризисный работник обзванивает клиники, пытаясь найти свободную койку.
— Вы не возражаете, если я поговорю с ней?
Она выбросила сигарету в лужу на тротуаре и порылась в сумочке, чтобы достать из пачки другую.
— С какой стати я должна позволять вам предпринимать действия в отношении моей дочери? Вы больше не ее терапевт.
— Потому что у нас с Хлоей возникло взаимопонимание. Ей было комфортно разговаривать со мной.
Миссис Киттерман зажгла новую сигарету и посмотрела на раскаленный кончик. Мне были видны напряженные морщинки по бокам ее рта. Она затянулась и кивнула.
— Ладно, попробуйте. Может, вам она что-нибудь скажет. Не помню, когда я в последний раз слышала от нее хотя бы одно полное предложение. Я отказываюсь понимать эту девочку.
Я нашла Кортни и Терри в приемном покое. В резком свете потолочных ламп их грязная одежда выделялась как свежая кровь. Кортни обнимала Терри, которая, похоже, спала. В углу был включен телевизор, транслировавший «Си-Эн-Эн», хотя его громкость была приглушена.
— Думала, ты ушла, — прошептала Кортни.
Я обвела взглядом приемную, — хотела убедиться, что нас никто не услышит. Еще с полдесятка человек сидели на стульях, некоторые в хирургических масках, хотя сезон гриппа закончился.
— Только что разговаривала с Элизой.
— Где она?
— Ей пришлось ехать домой.
— Почему ты спросила, говорила ли я ей, где мы живем?
