Кухня была такой же пустой, как и другие комнаты. На крошечном столике рядом с дверью, выходящей в патио, ничего не было. На холодильнике ничего. На столе ничего, кроме сотового телефона Элизы и желтого блокнота.
Сверху на блокноте лежала ручка. Через половину страницы тянулась написанная от руки строчка.
По моему телу с головы до ног пробежал холодок. Это был наш девиз, то, что нас всех связывало. Это же я сказала сегодня вечером Элизе. Объяснила, почему она сделала все эти жуткие вещи.
— И никаких «зачем», — сказала я.
Я повернулась и заметила две двери. Одна явно была дверью в кладовую.
Другая была частично приоткрыта и, похоже, вела в подвал. Дверь слегка скрипнула, когда я ее открыла. Я щелкнула выключателем сразу за дверью, и у подножия лестницы загорелась тусклая лампочка.
Эта мысль металась у меня в голове. Просто уйди. Выключи свет, убирайся к черту из этого дома. Вернись в больницу и расскажи все детективу Эрнандесу. Он будет зол и имеет на это полное право, но, по крайней мере, Терри теперь в безопасности. А это самое главное.
Все остальное ничего не значит.
Но я знала: это неправда; и потому начала спускаться по ступенькам.
Я не спешила, осторожно делала каждый шаг и, наклонив голову, смотрела вниз, пытаясь увидеть, что там в подвале.
Первое, что увидела, это опрокинутый деревянный стул.
Потом ее ступни.
Потом ее ноги.
Дойдя до последней ступеньки, я замерла, на миг закрыла глаза и перевела дух, а затем повернулась и посмотрела на нее.
Веревка была прочнее той, которой мы когда-то привязали Грейс к дереву. Один конец был привязан к толстой металлической трубе, тянувшейся через весь потолок. Другой сжимал ей горло.
На ней все тот же брючный костюм, в котором она была сегодня вечером. Даже балетки. Ее ступни примерно в шести дюймах от пола.
Я не сводила с нее глаз, вспоминая, сколько апломба в ней было, когда она медленно везла нас через гараж, улыбку, которой она наградила меня, когда положила пистолет себе на колени, и лишь затем я, наконец, нажала на зеленую кнопку на телефоне.
— Девять-один-один. Что у вас случилось?
Назвав свое имя и адрес, я сказала, что нашла Элизу Мартин висящей в подвале.
На том конце телефонной линии возникла краткая пауза.
— Она все еще дышит, мэм?
Я открыла рот, но прежде чем смогла что-то сказать, услышала звук. Он, доносился из угла, из маленькой комнаты, вероятно, прачечной. С того места, где я стояла, я не сразу ее заметила.
— Мэм, вы меня слышите? — спросил диспетчер.
И снова этот же звук, похожий на далекий стон. Я облизала губы и заставила себя ровным голосом ответить:
— Я здесь.
— Я уведомил полицию и отправляю «Скорую помощь». Человек все еще дышит? — спросил диспетчер.
Проходя мимо, я взглянула на Элизу. Ее голова была опущена, глаза закрыты. Я было потянулась, чтобы поднять стул и поставить его в вертикальное положение, но оставила на месте. Когда я протянула правую руку, чтобы открыть дверь, телефон все еще был у моего уха.
— Мэм? — напомнил о себе диспетчер.
Я не сразу узнала ее.
Отошла в сторону, чтобы не загораживать свет.
Она сидела на полу в нижнем белье, в чем-то вроде лужи свежей мочи. Ее тело было сплошь в синяках. Ее волосы были такими же темными, какими я их помнила, но только грязными и сальными, от пота они прилипли ко лбу. Рот заклеен скотчем, как и у Терри сегодня вечером, но на месте ее удерживала пара наручников, закрепленных на трубе.
Она покосилась на меня, съежившись, как побитое животное.
— Мэм, мне нужно, чтобы вы мне ответили, — сказал диспетчер.
Я снова облизала губы. На этот раз мой голос был хриплым шепотом.
— Она тоже здесь.
— Кто?
— Грейс Фармер.
