— Бет дружит с матерью Оливии в «Фейсбуке». Кстати, про «Фейсбук», я бы очень хотела, чтобы ты завела там себе страничку. Я хочу отметить тебя на старых фотографиях, которые загружаю.
— Мама, мы уже это обсуждали. Из-за моей работы…
— Да, да. Тебе нужна конфиденциальность, потому что ты работаешь с группой детей, которые будут пытаться подружиться с тобой или узнать о твоей личной жизни. Я понимаю.
Эту причину я называла всегда, когда меня спрашивали, и хотя какая-то доля истины в ней определенно была, истинная причина заключалась в том, что я не хотела засвечиваться в социальных сетях. Стоит это сделать, как люди попытаются установить с вами связь. Не только коллеги и семья, но и знакомые. Старые друзья. Друзья, которых вы, возможно, сто лет не видели и с которыми не общались годами. Друзья, которые могут напомнить вам обо всех ужасных вещах, которые вы когда-то совершили.
— Мама, расскажи мне про Оливию. Когда это произошло?
Она взяла свой «айпад» и коснулась экрана.
— Ты не знаешь, что случилось с твоими школьными ежегодниками? Я думала, они в подвале. Искала их раньше, но они как сквозь землю провалились.
— В последний раз я их видела, они были там, в каком-то ящике.
Вообще-то в последний раз я видела свои ежегодники, когда накануне отъезда в колледж тайком вытащила их из спальни и бросила в мусорные баки на улице. Прямо перед тем, как мусорщики приехали на своем грузовике. Но моей матери не нужно этого знать.
Мать кивнула, как бы сама себе, и протянула мне планшет. Не знаю, что я ожидала увидеть, но определенно не страницу матери Оливии Кэмпбелл в «Фейсбуке». Моим глазам предстало довольно краткое обновление статуса, сделанное пять дней назад. Мать Оливии писала, что Бог призвал ее маленькую девочку к себе и что, о господи, она не подозревала, что Оливии было так больно, однако она надеется, что теперь все страдания ее дочери позади.
На пост было более трехсот откликов, в основном сердечек и смайликов с грустными лицами, а также более ста комментариев с соболезнованиями.
Мать сделала глоток чая и осторожно поставила чашку на фарфоровое блюдечко.
— Сегодня утром я отправила матери Оливии запрос о дружбе и сообщение. Я написала ей, что соболезную по поводу случившегося. Я не была уверена, что получу ответ. Мы не общались с ней с тех пор, как вы с Оливией поссорились и они переехали в Гаррисберг, но она ответила через два часа и поблагодарила за соболезнования. Сказала, что прощание и похороны состоятся в эту субботу. Я ответила, что поговорю с тобой и, возможно, ты приедешь.
— Что? — Мой тон шокировал мою мать почти так же, как и меня. — Зачем ты ей это сказала?
— Что бы ни случилось в средней школе, когда-то вы с Оливией были подругами.
Я покачала головой, не находя слов. И вдруг мне в голову пришла одна мысль.
— Погоди, ты ведь сказала, что Оливия покончила с собой.
— Да, так и есть.
— Но в посте об этом не упоминается.
— Нет, конечно. Мать Оливии не хотела придавать это широкой огласке.
Терпение, напомнила я себе — это добродетель.
— Тогда откуда тебе об этом известно?
— Я же сказала тебе: от Бет Норрис. Она сказала мне, что Оливия покончила с собой. Это так… — она умолкла и вновь покачала головой, — так ужасно.
— Зря ты сказала миссис Кэмпбелл, что я приеду. Кажется, Дэниел уже что-то запланировал на эту субботу.
Вообще-то у Дэниела на эту субботу не было никаких планов, по крайней мере, насколько мне было известно, но я решила использовать его в качестве предлога.
— Я уверена, он поймет и изменит свои планы.
— Если честно, мам, я не хочу туда ехать.
— Будь все наоборот, разве тебе не хотелось бы, чтобы Оливия пришла на твои похороны?
— Знаешь, будь я мертва, думаю, мне было бы наплевать.
Мать снова сердито взглянула на меня. Этим взглядом она могла остановить дорожное движение в час пик.
— Если ты приедешь, это будет много значить для матери Оливии.
Упершись локтями в столешницу, я уронила голову на руки и попыталась не закричать.
Голос матери понизился до еле слышного шепота.
— Я знаю все, через что я прошла, когда умер твой отец, да благословит Господь его душу, но, по крайней мере, ему было под шестьдесят. А Оливии? Такая молодая женщина. Я не могу даже…
Она снова умокла. Я на миг подняла глаза и увидела, как она смахнула с глаза слезу.
— Но это не имеет значения. Если ты не хочешь ехать на похороны, Эмили, значит, тебе не нужно этого делать. Я не могу тебя заставить.
Замечательно. Она давит на чувство вины.
Словно почувствовав мои колебания, мать сказала:
— Если ты все же решишь поехать, мать Оливии дала мне адрес похоронного бюро. Это минут сорок на машине отсюда, в зависимости от пробок.
— Не думаю, что Дэниел захочет поехать.
— Тогда не бери его. К сожалению, на этот день у меня уже есть планы. Иначе я с радостью поехала бы с тобой. Кстати, если ты хочешь, я изменю их…
— В этом нет необходимости.
— А что насчет твоих школьных подруг? Когда ты в последний раз разговаривала с Кортни? Вдруг она захочет поехать.
— Может быть.
