Я хочу, чтобы ты получила то наслаждение, которое заслуживаешь, хочу, чтобы ты почувствовала свою значимость для меня, чтобы вся твоя женственность, ещё спящая, начала пробуждаться, и ты была готова принять меня полностью. Ты двигаешься так, что я с трудом сдерживаюсь, но я подожду тебя, только не останавливай меня, только не передумай. Я живу тобой в данную секунду, и другой жизни у меня нет. Целовать тебя — наслаждение, ласкать твоё тело — счастье, быть в тебе… я ещё не знаю, как это будет, но верю, что это будет божественно.
Наслаждение волной накатывает изнутри, Маша дрожит, выгибается навстречу его пальцам и дышит часто, порывисто, царапая ногтями простыню. И когда он страстно целует девушку в губы, входя языком в её рот и не давая увернуться, её тело начинает содрогаться от оргазма; а он отпускает Машины губы и смотрит в её лицо с закрытыми от перевозбуждения глазами, слышит её крик.
Да, кричи, моя девочка, кричи! Я хочу слышать твой голос, я хочу быть в такие моменты рядом с тобой. Только я — и никто больше, потому что это истинное удовольствие слышать крик страсти, наблюдать, как в тебе сплетаются нежность и чувственность.
Она долго не может прийти в себя, а он уже снова начинает ласкать её бёдра, погружать свои пальцы в горячее влагалище, истекающее прозрачной жидкостью.
— Ты решил довести меня до изнеможения?
— Я проверяю твою готовность принять меня.
Она невольно вздрагивает, и он замирает, в тревоге вглядываясь в её лицо:
— Что-то не так?
Она отрицательно мотает головой:
— Сделай уже это! — просит она, и он тянется за кондомом.
Мышцы в её глубине сжимаются в ожидании неведомых ощущений, но страха нет, как и сомнений.
Он садится между её ногами и раздвигает девичьи бёдра:
— Попробуй расслабиться, не зажимайся, хотя это и будет сложно в первый раз.
Он снова гладит её розовые половые губы, ласкает — теперь уже языком — бугорок клитора, а когда она вновь начинает учащённо дышать и судорожно сжимать его плечи, сгибает её ноги и аккуратно неглубоко входит в неё. Это первое проникновение пьянит его, и, сделав несколько неглубоких движений, он выходит из неё и припадает губами к клитору.
Я не хочу, чтобы твой первый раз ассоциировался с болью. Я хочу, чтобы ты приняла меня с радостью. Думаю, что своими поцелуями смогу прогнать твою боль. Ты моя женщина, которая будет стонать подо мной только от наслаждения, но не от боли, потому что я люблю тебя, моё сердце.
И в тот момент, когда Маша испытывает второй оргазм от его губ и языка, он отрывается и быстро входит в неё, сильно толкнувшись вперёд и на несколько секунд застыв. Он стоит перед ней на коленях, одной рукой приподняв её ягодицы, а второй придерживая её согнутую левую ногу. Он смотрит, не отрываясь, в глаза девушки, ловя их настроение. Саша видит, как исказилось её лицо и болезненный стон вырвался из груди Маши.
— Очень больно?
— Скорее, не очень приятно, но той боли, к которой я готовилась, нет.
— Я продолжаю?
Она кивает головой, и он начинает погружаться в неё дальше, совершая осторожные толчки, которые становятся всё глубже и быстрее. Они смотрят друг на друга очень серьёзно, не прерывая визуальный контакт ни на секунду.
Ты во мне, и я не знаю, как передать это чувство. Сначала ты был напряжён из-за меня, но потом отпустил себя и начал двигаться быстрее. Я подчиняюсь твоему ритму, хотя и не ощущаю ничего, кроме дискомфорта. Но я вижу, как туманится твой взгляд, как ты временами забываешь дышать, и улыбаюсь от радости за тебя.
Он ускоряет движение, видя, что она просто следует за его ритмом, не испытывая никакого восторга от того, что происходит. И он благодарен Маше за то, что она сейчас думает о его удовольствии.
Я в тебе — и это так сладко, что я почти счастлив. Почти, потому что ты не можешь разделить со мной это наслаждение. Первый раз, как и второй, и третий, редко у кого бывает чувственным. А ты исследуешь моё лицо взглядом, всматриваешься в мои реакции, гладишь мою грудь, живот тёплыми ладошками и выдыхаешь моё имя. Я склоняюсь над тобой, и твоё мягкое дыхание касается моей щеки.
И как будто только вот этого её глубокого вздоха на его лице Александру и не хватало. Он чувствует, как из глубины живота идёт жар удовольствия, ударяет в самый низ, выдавливая всё скопившееся там напряжение. Он до максимума резко входит в неё, и ещё, и ещё раз, и рычит сквозь зубы от острой разрядки, сотрясающей всё его большое сильное тело.
Я внутри тебя и не хочу покидать. Ты подарила мне удовольствие, но сама дрожишь под моей тяжестью. Я должен отпустить тебя сейчас, чтобы потом возвращение в тебя стало для нас сказочным и желанным.
Он мягко накрывает её губы своими, даря Маше благодарный долгий поцелуй, на который она охотно отзывается. Его нежность и благоговение перед этой девушкой, кажется, достигают высшей точки. Он проводит ладонью по её щеке и, наконец оторвавшись, шепчет:
— Спасибо тебе, Машенька.
Когда он выходит из неё, она непроизвольно охает, и оба одновременно смотрят вниз — её бёдра окрашены в красное, и такое же красное пятно появляется на простыне.