Дормидонт Калистратович чинно вышел к микрофону, взял его в руку и стоял молча минуты полторы. Испещрённое багровыми прожилками лицо, мутные, выцветшие глаза, манера шмыгать носом – всё выдавало в нём поборника здорового образа жизни.
– Эта, я, в общем,… каждый год прихожу сюда… в стены школы… лучшей школы нашего округа..Милена Власьевна любезно приглашает, а я прихожу,… она приглашает, а я прихожу.. ну чёт я увлёкся… так вот.. всегда приятно здесь быть.. бывать.. приходить.. а особенно приятно сегодня, потому что … выпускной! То есть.. последний звонок.. всех с последним звонком!
Присутствующие облегчённо выдохнули – настолько тяжело давалась человеческая речь представителю местного самоуправления – и зааплодировали. Короткопалый громко крикнул – браво!
– Браво!
Несколько минут бушевала самая настоящая овация, ошарашенный таким приёмом Дормидонт растерянно бегал глазами, в этот момент подбежала ученица младших классов и протянула ему пакет, (отчётливо звякнуло бутылочное стекло), и букет цветов, осчастливленный, он громко сказал в микрофон – спасибо, я пошёл дальше, в другие школы нашего округа, надо поздравить всех!
– Слово предоставляется нашим родителям!
Две женщины вышли к микрофону, они явно испытывали неловкость от сконцентрировавшегося на них всеобщего внимания, первая из них плакала, не стесняясь, и не вытирая слёз, вторая, преодолев робость, протараторила в микрофон – дорогие учителя, уважаемая Милена Власьевна, мы благодарны вам за то, что все эти годы вы воспитывали наших детей днём, а мы.. ночью!
Аплодисментам, раздавшимся вслед за этой речью позавидовал бы сам Дормидонт, зал грохотал, свистел, слышно было восторженное – ооо! Сконфуженные представители родительского комитета подбежали к директрисе, клюнули её в обе щеки, и потрусили на свои места.
– А теперь, наши любимые выпускники исполнят для вас несколько песен.
Занавес отъехал в стороны, и на сцене остались одиннадцатиклассники стоящие в три ряда. Скорбь всего мира была написана на их лицах, траурно возведённые вверх глаза, дрожащие губы, похоронное впечатление усиливал здоровенный детина в чёрном костюме, стоявший в третьем ряду, он так крепко стиснул зубы, что казалось ещё минута, и он начнёт выплёвывать раскрошившиеся осколки. Девочка с кукольными щёчками и детскими бантиками в волосах, сделала шаг вперёд и замогильным голосом произнесла – молодость моя, география..
Делая страшные глаза, дети старательно, и очень нудно затянули «по долинам и по взгорьям», в середине песни, две сестры – близняшки из второго ряда начали «таять» – по щекам потекла тушь вперемешку со слезами.
– Видал? Что я тебе говорил? Как думаешь – отчего они плачут?
– Ну, от полноты чувств, близости расставания…
–Хорош бредить, они последний раз были у меня в марте месяце, эти крошки не утруждали себя учёбой, от радости они плачут – конец мучениям! Теперь можно спокойно купить баночку «Отвёртки», сунуть в пасть сигарету и рассекать по массиву – мы круче всех! Лоховской шик, не пройдёт и года, как обе выйдут замуж, и будут нарезать вокруг школы с колясками – мы не хуже людей, и при этом они без мата, двух слов связать не могут, вот оно – наше светлое будущее.
Песня завершилась жиденькими аплодисментами собравшихся, детина в третьем ряду не расцепил челюсти, и не произнёс ни звука, продолжая убивать взглядом кого – то из задних рядов. Две выпускницы подбежали к Навсикае, и вручили ей букет и пакет.
Зачёсанный на прямой пробор блондинчик (удивительно напоминающий полового из русских трактиров, не хватало только перекинутого через руку полотенчика ) сделал приставной шаг вперёд, и звонко отчеканил – всё, что о жизни знаю я, почерпнул я на уроках обществознания!
– Я к рублю добавил пять,
и купил себе тетрадь,
экономлю, экономлю, экономлллююю!
Короткопалый хрипло и громко захохотал, песенка. Спетая на мотив «учат в школе» ,ему явно понравилась, он хлопнул меня по плечу, и показал выступающим большой палец, в зале царила гробовая тишина, присутствующие юмора не оценили.
– Если вдруг инфляция,
Или девальвация, то уроки ваши
Вспомню, вспомню, вспомнннюю!
Короткопалый бешено аплодировал, и заставил зал присоединиться, постепенно аплодисменты стали громче, и переросли в овацию, которая бушевала несколько минут. Смачно расцеловав поздравивших его выпускниц, он помахал одиннадцатиклассникам букетом, и сел очень довольный, и сразу же полез в пакет.
– Опять дезодорант? Да у меня их столько, что я ими парты мою, хорошо оттирают чернильные пятна, сколько можно дарить это дерьмо? Значит, этому Шарикову из управы бухло, а мне дезодорант? Лучше бы деньги подарили!
Директриса обернулась, и бросила на короткопалого короткий, и убийственный, как удар кинжалом, взгляд, тот нисколько не смутился.
– Что? Чего я не так сказал? Ааа,.. пошли воздухом подышим (это он мне).
Мы вышли на крыльцо, за углом дымили старшеклассники, до нас долетали обрывки разговора.
– … по сценарию я должен встать на колено, и пробредить – Удостойте меня чести станцевать со мною, богиня, королева!
