Все время, пока продолжалась эта веселая тусовка Шарпей находился на другом конце поля, подпрыгивал и лихорадочно размахивал руками.
– Сюда, сюда! Я свободен! – орал он, пытаясь привлечь внимание товарищей по команде. Увы, они были слишком заняты перепасовкой, и круговое движение прервалось только после того, как Шпала случайно отдал пас Конопле, а тот не замедлил всадить в ворота соперников третий гол.
– Что вообще происходит? – злобно прошипел Шарлей своим одноклубникам во время очередного радостного братания команды «Б». (Об этом я позже узнал от Шпалы.) – Либо вы, ублюдки, начнете играть как следует, либо я из каждого сделаю отбивную, как только уберутся ваши родители!
Живо вводи чертов мяч в игру и пасуй на меня!
Шпала потер грудь в том месте, куда Шарлей ткнул его пальцем, и игроки вновь заняли позиции.
По свистку Фодерингштайна Шпала аккуратно подкатил мяч к ногам своего рассерженного капитана. К счастью, на этот случай мы кое-что предусмотрели, и едва Шарлей коснулся мяча, как сорок восемь шипов, по шесть на восьми бутсах, нацелились ему в ноги, точно управляемые баллистические ракеты.
Шарлей в ужасе подскочил и едва успел прижать колени к подбородку, как четыре пары бутс сошлись в той самой точке, где еще долю секунды назад находились его щитки.
Команда «Б» в полном составе грудой рухнула на землю, придавленная сверху Шарпеем, а мяч вылетел за боковую. Шпала рванулся к линии, чтобы сделать вбрасывание, обеими руками поднял мяч над головой и с размаху запулил его в свои ворота.
– Четыре-ноль, – констатировал Фодерингштайн, хотя из-за бешеного рева трибун на поле этого почти никто не услышал.
Парням из команды «Б» удалось забить еще несколько голов и устроить еще несколько потасовок, прежде чем судья дал финальный свисток, и победители восторжество вали по поводу разгрома противника с внушительным счетом 7:0.
Уходя с поля, Шарлей метал громы и молнии. Я подозревал, что очень скоро мы поплатимся за его сегодняшнее унижение, однако спросите любого, кто участвовал в том . матче, и все как один подтвердят: да, оно того стоило. Принцип Гафина в действии, как сказал бы Шарлей.
В следующем матче команда «А» играла против команы «Д».
В толпе уже началось волнение, то и дело слышалась всякая скептическая ерунда, и я решил, что нужно постараться развлечь публику.
– Удачи Уэйн! – крикнула мне Джинни с трибуны, и я помахал ей в ответ.
– Орел или решка? – спросил Фодерингштайн мне и Свече, стоявшим в центре поля. Свеча пожал плечами и пробормотал что-то вроде «какая, хрен, разница», я пнул его в щиток и сказал «орел».
Выпал «орел», я получил право начального удара.
– Начинаем по свистку! – объявил судья. Мне едва хватило времени, чтобы сгрести Свечу за шиворот и сообщить ему об изменении плана.
– Забудь, о чем мы договаривались. Мы должны выиграть один – ноль, и не волочите ноги, притворяйтесь, что атакуете, иначе наши чертовы болельщики потребуют назад свои чертовы деньги. Когда будет подходящий момент для гола, тебе подадут знак,
Я пожал Свече руку, делая вид„ что по-спортивному желаю ему успеха, и вернулся в центр поля.
Фодерингштайн дал свисток. Я сделал передачу Трамваю, который словно врос в землю и смотрел на меня, как баран на новые ворота.
– Я забыл, что мне надо делать, – сказал он.
Секунд пять-шесть все игроки стояли столбом, таращась друг на дружку, и только потом сообразили, что нужно срочно импровизировать.
С трибун слышался громкий презрительный свист и шиканье.
– Да тут все подстроено! – раздался чей-то крик.
– А где мяч? – спохватился Трамвай.
Несколько секунд спустя кто-то из игроков команды «А» обнаружил мяч, закатившийся под тележку на краю поля.
– фу-у-у!
Котлета вернулся с мячом и бросил его под ноги Свече. Капитан команды «А» принялся демонстрировать мастерство дриблинга и отдал пас Валету только после того, как я попытался его перехватить.
– Эй, а у нас неплохо получилось, надо бы повторить, – предложил я Свече. Он опять завладел мячом, а я снова по шел в отбор.
Крыса, Бочка и Трамвай присоединились к нашей забаве, и мы гоняли мяч между собой, а потом Крыса вдруг отдал случайный пас Биг-Маку и, побледнев от ужаса, уставился на меня.
– Мне! – рявкнул я.
С поразительным правдоподобием заслоняя Биг-Мака спиной, Крыса вернул мяч мне. Стоявший на пути Свеча изобразил, будто убирается в сторону. Я сильным ударом направил мяч в ворота команды «А» и, словно в замедленной съемке, увидел, как Безымянный, распластавшись в воздухе, сгребает его в охапку. Я не шучу, гол должен был получиться просто великолепный, если бы не этот тупой придурок, который все испортил.
Я рванулся к воротам, якобы для того, чтобы ударить по мячу на отскоке, и спросил у Безымянного, что за фигню он вытворяет.
– Ты же сказал, что подашь знак, когда вы соберетесь забивать, – обиженно сказал он, отчего у меня возникло дикое желание влепить ему в лоб.
Реакция зрителей, однако, отчасти компенсировала разочарование по поводу не забитого гола, на трибунах даже захлопали.
