Четыре гвоздя пробили армированное стекло и вонзились в груду золотых монет, затем еще четыре. Пробивщики работали четко и систематично, следуя отрепетированной схеме. Когда все двадцать отверстий были проделаны, Шпала сообщил в микрофон:
– Первая витрина пробита. Переходим ко второй.
По рации я услышал, как Грегсон отдал приказ Биг-Маку.
Мы с Крысой, Трамваем и Четырехглазым разбрасывали повсюду дымовые шашки и свето-шумовые гранаты, а пробивщики между тем продолжали делать свое дело, заставляя посетителей музея, не защищенных противогазами, в слепой панике бегать по залам. Оказавшийся поблизости охранник метнулся к Трамваю, но тот легко ткнул его в бок электро-шокером, и бедняга повалился на пол.
– Молотобойцы, вперед! – крикнул Биг-Мак через секунду после того, как в динамике прозвучал приказ Грегсона. Бочка, Неандерталец и Котлета присоединились к своему командиру, окружили витрину и занесли кувалды над головами.
– И-и – р-раз!
Ба-бах!
– И-и – два!
Ба-бах!
– И-и – три!
Ба-бах!
Звон бьющегося стекла заглушил даже треск пистолетов бригады «Хилти», которая уже трудилась над третьей витриной. К этой какофонии добавился вой самых разных сигнализационных сирен, а с потолка на наши головы внезапно хлынул поток воды – включилась автоматическая противопожарная система.
– Сборщики, на изготовку! – прозвучал в динамике голос Грегсона.
– Сборщики, на изготовку! – рявкнул Конопля, и его отряд тут же среагировал. У каждого сборщика на поясе висело по два больших мешка, на манер седельных сумок. Удобная и гибкая круговая «молния» позволяла держать сумки широко открытыми и выгребать золото из витрин, не тратядрагоценные секунды на то, чтобы поднимать с пола случай но упавшие монеты. Из всех нас сборщикам досталась самая кропотливая работа, которая еще более усложнилась по причине неожиданного ливня с потолка, но Грегсон не зря отобрал для нее именно этих ребят с их тонкими, чуткими, девчачьими пальчиками (чем мы неустанно их и дразнили).
У спецагентов, однако, тоже не было времени, чтобы стоять и восхищаться погодой. Каждый знал предстоящее ему задание, и Грегсон отдал нам команду, отправив Трамвай с Четырехглазым в южный конец галереи, а меня и Крысу – в северный, дабы проверить безопасность путей отхода.
От воды пол стал ужасно скользким, а мигающие в темноте огни тревожной сигнализации раздражали и сбивали с толку, но мы держались вместе и продолжали двигаться к дверям. Металлические ставни упирались в теннисную ракетку и недобро скрежетали. Мы могли лишь надеяться, что два гвоздя таки удержат ракетку, потому что в противном случае нам пришлось бы искать другие пути отступления.
– Смотри туда! – хлопнул меня по плечу Крыса.
Я обернулся и увидел охранника, который, спотыкаясь, брел по залу и вытирал мокрое лицо. Спринклеры быстро разогнали дым, внезапно сделав видимыми всех, кто занимался витринами. Несколько мгновений охранник изумленно таращился на них, не веря своим глазам, а потом потянулся за рацией. Он, правда, ничего не успел сказать, но даже если бы и успел, то напарник на другом конце расслышал бы его в этом бедламе, лишь обладая слухом филина. Охранник просто выронил рацию, неуклюже завалился набок и затрусился, как смеситель для красок.
– Придержи его за ноги, – сказал я Крысе, засовывая электрошокер обратно за пояс.
Мы взяли охранника за лодыжки и оттащили в следующий зал, затем связали ему руки скотчем и выбросили рацию в дальний угол. К этому времени охранник уже перестал дергаться и просто хватал воздух, разевая рот, точно рыба. Он поглядел на нас, а потом вдруг заорал:
– Помогите! На помощь!
– Хочешь еще, козел? – поинтересовался я, снова уперев электрошокер ему в бок.
– Нет, не надо, – взмолился он.
– Если не заткнешься, в следующий раз прижгу яйца, понял?
– Идем, – потянул меня за рукав Крыса, и мы побежали к следующей двери.
В этом зале еще находились люди, в том числе охранник, который пытался перекричать вой сирен и как-то успокоить народ, а еще – привести в действие рацию. Две фигуры в противогазах, вынырнувшие из мокрой мглы, подбежали к нему и сунули под мышку что-то, похожее на палку. Возможности спросить, в чем дело, ему не дали. Блюститель порядка сменил положение на горизонтальное, а двое парнишек перевернули его на живот и связали за спиной руки.
– Кто вы такие? Что вообще творится? – спросил он, стряхнув с ног последние из пятидесяти тысяч полагавшихся ему вольт. ‘
– Праздник непослушания. Заткни варежку, если не хочешь, чтобы ее заткнули, – бросил я.
Мы бегло осмотрели зал, убедились в отсутствии других охранников и переместились дальше.
В следующем зале какая-то старуха ковыляла вдоль стены, спотыкаясь на каждом шагу. Я взял ее под руку и предложил идти со мной.
– Не ушибите головку, бабуся, – предупредил я, когда мы нырнули под вторые заблокированные ставни.
Должно быть, из-за моего противогаза леди не расслышала предупреждения, потому что все-таки треснулась башкой о железо и упала в обморок.
– Вот корова старая! Зачем она это сделала? – с укором проговорил Крыса.
– Берись за ногу, – вздохнул я.
