Из окон других спален тоже доносились крики. По всей школе мои товарищи, как и я, звали на помощь в темной ночи, с ужасом ожидая приближения огня. Пламя подбиралось, и подбиралось быстро.
— Что делать? Что делать, Бампер? — скулил Четырехглазый. Я не мог ответить, поскольку был слишком занят тем, что сосредоточенно мочился на пижаму — и на свою, и на Трамваеву.
— Лестница! — воскликнул Крыса. — Давайте попробуем прорваться!
— Внизу все в огне, мы не сможем выйти, — возразил Трамвай, а меня вдруг осенило.
Не знаю, как эта мысль пришла мне в голову, как я вообще что-то сообразил. Наверное, единственный раз в жизни моя физическая активность временно вступила в сотрудничество с моим же мозгом, преодолев перманентные разногласия, и под флагом короткого перемирия они выдвинули план, дабы вытащить себя и заодно мою задницу из опасного положения.
— Люк на крышу! — крикнул я, показывая в сторону гостиной.
— Заперт. На висячий замок, — тоскливо сказал Крыса.
— А вот и нет! У Шпалы есть грегсоновский ключ. — Моя черепушка вдруг продемонстрировала образцовую ясность мышления.
Как я уже говорил, не знаю, откуда я что вспомнил, но в тот самый миг, когда Трамвай озвучил невозможность спуститься вниз, я понял, что есть лишь один путь — вверх. Люк. От выхода через люк нас отделяла лишь одна вещь: замок. К замку имелся ключ, имелся он у Шпалы. Внезапно все стало просто и ясно.
Висячий замок открывался тем самым маленьким блестящим ключиком, дубликат которого Шпала снял с грегсоновского экземпляра. Шпала сперва думал, что это ключ от сейфа в кабинете директора, где лежал наш экзаменационный лист. По-хорошему, нам следовало обойти всю школу, примеривая ключ к каждому замку; как ни странно, мы не догадались выполнить эту несложную процедуру. Теперь же, когда мой разум сиял, будто чешуя золотой рыбки, я не сомневался, что во всем здании есть только один замок, к которому маленький блестящий ключик подойдет по размеру: чудесный блестящий замок на дверце люка, ведущего на крышу.
— В коридоре слишком дымно, мы не сможем открыть дверь, — высказался Крыса.
— Противогазы, мать твою! — с досадой воскликнул я и пошарил под кроватью в поисках рюкзака.
Когда пальцы нащупали теплую резину, сердце радостно заколотилось. Я отбросил подушку в сторону и надел противогаз. Остальные изумленно таращились на меня. До каждого постепенно дошел смысл моих действий.
— А я и забыл, — протянул Крыса с наиглупейшим выражением лица.
— Считай, что вспомнил. Быстро натягивайте эти хреновины, — скомандовал я, и секундой позже проблемы с дыханием в комнате «Д» полностью разрешились. — Короче, надо взять ключ и валить отсюда.
Я осторожно потрогал дверь. Конечно, она тоже нагрелась, хотя меньше, чем пол, из чего я сделал вывод, что пожар еще не достиг второго этажа.
Дверная ручка раскалилась, как кипящий чайник. Я обернул руку полотенцем, но дверь не открылась — разбухла от жары. Я дернул еще раз, и опять тщетно. Лишь общими усилиями мы в конце концов сумели ее распахнуть, однако в следующее мгновение резко захлопнули обратно. Коридор представлял собой угольную топку.
— Жарко, — заныл Крыса.
Нужно было выходить, причем немедленно. Все понимали, что третий этаж тоже отнюдь не остывает, и если мы промешкаем, то соло на розовом кларнете никому из нас уже не сыграть.
— Идем, — прошипел я и за руку вытащил Крысу в преисподнюю коридора.
Горячий воздух ударил нам в лицо, мы едва удержались на ногах. Опустившись на четвереньки, мы поползли к двери комнаты «Б». Расстояние в пять метров стало для нас длиннее ста миль. Трижды мне казалось, что я заблудился в темноте и свернул не туда, но в конце концов достиг цели. Пока остальные подползали, я со всей силы забарабанил в нижнюю часть двери.
— Кто там?
С ума сойти, они еще спрашивают.
— Ряженые, блин на хрен, в канун Дня всех святых! — огрызнулся я, одурманенный жаром, и принялся стучать еще громче.
Дверь открылась, меня втянули внутрь, затем помогли войти Крысе, а Трамвай с Четырехглазым решили добраться до гостиной, чтобы расчистить для всех путь.
Как ни странно, пол в комнате Шпалы не нагрелся и вполовину по сравнению с нашей спальней, да и дыма у них было гораздо меньше. Вероятно, пожар на первом этаже полыхал непосредственно под комнатой «Д», а Шпала и компания просто не пускали дым в свое помещение, заткнув щель под дверью влажным полотенцем. Странно, почему мы до такого не додумались?
— Откуда у вас противогазы? — спросил Шпала (мы сняли их, чтобы лучше слышать).
— А ваши где?
— Остались внизу. Ч-черт!
Безымянный, однако, порылся в шкафу и достал оттуда противогаз.
— Где твои ключи? — перешел к делу я, но когда Шпала ответил, что не знает, у меня упало сердце. — Они сейчас очень нужны.
— Сейчас нужно снять с окна эту долбаную решетку. Можешь найти отвертку?
— К хренам собачьим решетку. Помнишь люк в гостиной? У тебя есть от него ключ.
— Да нету у меня никакого ключа.
— А я говорю есть.
Через какое-то время до Шпалы дошло, и он, как сумасшедший, бросился открывать все ящики подряд.
— Ключи, ключи, ключи… — бормотал он.
