– Как ты себя чувствуешь? – спросил Марк Васю.
– Лучше. Простреливает, но не насквозь. Как погода?
– Дождь обещают, – ответил Марк. Снова повисло тягостное молчание.
– «Динамо» с ЦСКА играют, – подал голос Олег.
Вася и Марк кивнули, не высказывая желания обсуждать спортивные матчи.
– Антисемиты, арабы совсем обнаглели, – заметил Вася. – В Израиле теракт.
– Арабы тоже семиты, – механически возразил Марк. Политика сегодня никого не занимала. Помолчали.
Вздохнули. Почесали затылки.
– Не выпить ли нам? – предложил Олег.
Марк посмотрел на часы – девять утра, самое время. Он встал, подошел к двери и распахнул ее. Крикнул в проем:
– Женщины! Выпить и закусить! Быстро!
Они еще не успели поделиться пережитым и обсудить его. Только собрались на кухне, как сверху раздалось грозное требование выпивки и закуски.
Ирина, Поля и Ксюша подскочили на месте, подстегиваемые желанием угодить и ублажить.
– Девять утра. – Ира посмотрела на часы.
– Ксюша! – потребовала Поля. – Ты должна быть в курсе! Что пьют в девять утра?
– Леший его знает! – лихорадочно соображала Ксюша. – В это время только опохмеляются.
– У нас нет пива! – ахнула в испуге Поля.
– Давайте предложим весь ассортимент, что на свадьбу закупили. Ты не обидишься? – спросила Ира невесту.
Ксюша, не отвечая, бросилась в кладовку.
– Закуски горячие или холодные? – металась Поля.
– Холодные, – взяла на себя ответственность Ирина. Она шинковала колбасу и сыр, которые Поля метала из холодильника. Ксюша открывала банки с маринованными огурцами, маслинами, оливками, сельдью в горчичном соусе – все подряд, что выставила Поля, и выкладывала в маленькие салатницы.
Сама шеф-повар не могла допустить, чтобы закусывали без фантазии. Она лихорадочно смазывала пластинки ветчины сыром с грибной начинкой, сворачивала их трубочкой и вставляла в один конец рулетика маслину, в другой – листик петрушки.
Приготовления затянулись. Сверху раздался грозный окрик. Теперь командовал Олег:
– Что вы там возитесь? Сколько ждать?
– Идем! – подобострастно откликнулись неверные жены.
Лева вышел из своей комнаты, стоял на площадке второго этажа и наблюдал шествие, как из фильма о жизни падишахов. Мама, Тюполь и Тексю, все с подносами, миновали гостиную и стали друг за другом подниматься по лестнице. Первой шла Тексю и чуть не приседала под тяжестью подноса с батареей различных спиртных напитков. Следом двигалась Тюполь, не отрывая взгляда от множества тарелочек с едой – боялась уронить. У мамы, она завершала шествие, на подносе тоже высилась гора продуктов.
– Левочка, сыночек, – проговорила Тюполь, – доброе утро, тарелки, приборы, стаканы, рук не хватило, на кухне приготовила, принеси, пожалуйста! Скорее!
– А что происходит? – полюбопытствовал Лева.
– Тебя же попросили! – одернула его мама-официантка. Лева принес, что требовалось. В комнату, где жили Тюполь и Дявас, его не пустили. Мама приняла у него ношу (четвертый поднос) за дверью, передала Тексю, которая стояла с другой стороны у порога, а та отдала поднос Тюполь, накрывавшей маленький столик.
Потом все вышли в коридор, и Тюполь трагически зашептала:
– Забыли салфетки и зубочистки!
– А кто там питается? – громко спросил Лева. На него зашикали и потащили вниз.
Такого субботнего завтрака в Санлюбе еще не было. Обычно собирались все – шестеро взрослых и Лева. Тюполь готовила что-нибудь замысловатое, ее хвалили, выпивали самовар чаю, шутили и, бывало, засиживались до обеда. Сегодня мама и тетушки выглядели как после разгрузки вагонов. Лева подумал, что давно они своих витаминных масок на лицо не накладывали. На него никто не обращал внимания. Молчат, и каждая о своем думает.
– Я бы хотел покушать, – подал голос Лева.
– Ох, извини, – подхватилась Тюполь.
И она поставила перед ним… бутерброд! Правда, большой и подогретый в микроволновке.
– Ты не заболела? – спросил Лева.
– Кушай, сыночек, – ответила Тюполь, словно со стенкой разговаривала.
Лева попытался расшевелить маму:
– Где папа и все?
– А мы – не все? – ответила мама тоном, отсекающим последующие вопросы.
– Тексю! – позвал Лева. – Я Джери и Еву научил на задних лапах ходить. Ты слышишь?
– Да, – механически отозвалась Ксюша, – на задних, на передних…
– На средних, – вставил Лева.
– На средних, – повторила за ним Ксюша.
Лева вышел из-за стола никем не замеченный. Ему не предложили добавки, не спросили, чем он собирается заниматься. Он никому не был нужен. Самое обидное – справедливо не нужен. Да и какую ценность представляет человек, способный отжаться от пола всего пять раз, трусливый и безвольный? С каждым днем Лева все больше убеждался в собственной никчемности.
Подруги молча сидели на кухне. Их молчание отличалось от неловких пауз в мужском общении в спальне наверху. Вася и его посетители, не имея никакого желания разговаривать, понимали, что отказ от беседы будет смахивать на свинство. И прибегли к простому и традиционному способу отвлечения от проблем и оживления беседы – разливали.
