Она нанесла удар светящимся пальцем и лужи на полу, оставшиеся после дождя тут же стали глубже, сбивая Агату и обе армии с ног. Ученики оказались в воде. Они старались держать головы выше над поверхностью, но вода все прибывала и прибывала, под самый потолок, до тех пор, пока не скрыла их всех полностью. Щеки распухли, посинели, они повернулись к Софи, закрывающую разбитое окно своим связанным телом. Она лукаво улыбнулась, а затем позволила себе провалиться сквозь него.
Водопад вырвался из башенного окна в морозную ночь мощным потоком с двумя сотнями учеников, и влился в мутный ручей.
Война немедленно возобновилась в мутной жиже, но покрытые ею ученики не могли разглядеть друг друга в занимающемся рассвете. Эстер сунула Анадиль лицом в грязь, приняв её за Счастливицу, Беатрикс ударила Рину в подбородок, считая, что бьет Несчастливицу, Чаддик душил того, кто оказался ближе всего к нему — как выяснилось, Тедроса, который дал знать об этом, погрузив свои гнилые зубы в шею своего закадычного приятеля. Теперь, когда правила были нарушены, да еще так стремительно, ученики начали меняться от розового в черный, из черного в голубой, из уродцев в красавцев, из красавцев в уродцев, туда-сюда, все быстрее и быстрее, пока никто уже не мог разобрать, где Добро, а где Зло.
Ни один из противников не заметил, что далеко в заливе, девушка в розовом забралась на башню Школьного директора, кирпичик за кирпичиком, подтягивая себя по стрелам Гримма. А далеко внизу, за ней карабкался принц, силуэт которого был хорошо виден в лунном свете. Если приглядеться получше, то можно было увидеть, что волосы у него были цвета воронова крыла и железная воля, которая помогала ему уворачиваться от купидовоных стрел в развивающийся синей…
Мантии.
При ближайшем рассмотрении, это оказался совсем не принц.
Софи стиснула зубы, когда прорывалась через окно из серебряного кирпича.
Её Немезида была права. Пока жив Школьный директор, пока Сказочник у него в руках, ей никогда не добиться отмщения. Чтобы испортить Агатин счастливый конец, оставался один-единственный выход.
Уничтожить обоих: перо и его защитника.
Софи с рычанием затащила себя в башню Школьного директора, выставив вперед свой светящийся палец…
И он потускнел.
Пустая каменная палата была освещена сотнями свечей, расставленных на книжных полках и горевших алым пламенем. Под её ногами каменный пол устилали красные лепестки роз. Бренчание призрачной арфы незаметно перетекло в нежную мелодию.
Софи нахмурилась. Она шла на войну, а пришла на свадьбу. Добро сейчас было жалким, как никогда, — подумала она.
А потом она увидела Сказочника.
Он свободно парил, никем не охраняемый, над сказочной книгой Агаты, на затененном каменном столе.
Софи прошагала сквозь падающие лепестки и мерцающие свечи прямо к смертельно острому перу. Когда она приблизилась надпись на стальном пере медленно разгорелась. Её глаза засверкали, дыхание стало прерывистым, тогда она протянула руку, чтобы схватить его, но перо увернулось и укололо её в палец. Софи в шоке отдернула руку.
Единственная капля её крови упала на Сказочника, заполняя канавки в надписи, прежде чем стечь чернилами со смертоносного наконечника. Ожив, благодаря своим новым чернилам, перо раскалилось до красна и погрузилось в книгу, неистово перелистывая страницы. У неё перед глазами развернулась вся её сказка ослепительными картинами и вспышками слов: Тедрос на Приветствии, когда она отпрянула от своего принца на Испытании, свидетельство его предложения Агате, заманивая армии Добра объявить войну, даже взбирание по стрелам в эту самую башню — пока Сказочник не перелистнул очередную страницу и единственным взмахом начертал кровью наброски. Они волшебным образом насыщались цветом и Софи созерцала великолепную иллюстрацию её самой, здесь в этой башне, какой она была сейчас. Само очарование в розовом бальном наряде, её изображение смотрело в глаза прекрасного незнакомца, высокого, худощавого, в расцвете молодости и красоты.
Софи прикоснулась к его лицу на странице… мерцающие голубые глаза, кожа, словно мрамор, призрачно-белые волосы…
Он не был незнакомецем.
Она грезила о нем в свою последнюю ночь в Гавальдоне. Принц, которого она выбрала из сотен не балу в замке. Тот самый, единственный с которым, как она почувствовала могло сложиться её Долго и Счастливо.
— Все эти годы, я ждал, — раздался воодушевленный голос.
Она повернулась и увидела Школьного директора в маске, который плавно скользнул к ней через всю комнату. На голове у него криво восседала поверх белых волос ржавая корона. Медленно его тело выпрямилось, горб исчез, и теперь он перед ней стоял высокий с ровной спиной. А потом он снял маску, обнажая алебастровую кожу, четкие скулы и плящущие голубые глаза.
У Софи подогнулись колени.
Он был принцем с картины.
— Ты… ты…
— Все это было проверкой, Софи, — сказал Школьный директор. — Испытание, чтобы найти свою истинную любовь.
