– Ничем... – проворчала я, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Я вообще спала.
– Так я и поверила! Маленькая обманщица!
– Да не было ничего! – искренне возмутилась я. – Ты-то должна видеть!
Я потыкала в себя пальцами, намекая на свою ауру, русалка же погрозила мне пальцем и голосом учителя, отчитывающего нерадивого ученика, произнесла:
– Помрешь старой девой, не приходи потом жаловаться!
По-моему, у меня даже ночнушка покраснела.
– Дуная!!!
– Сто восемь лет уже Дуная! – в тон мне ответила подруга. – Тебя что, всему-всему учить надо?
– Ты же сама его на территорию не пустила, – возмутилась я.
– Так с тех пор часа четыре прошло, – нелогично напомнила русалка. – За это время ого-го сколько всего... я что, не вовремя?
– Отстань, – я забралась на кровать и накрылась одеялом, спрятавшись с головой.
– Помешала? – сочувственно спросила Дунька и плюхнулась ко мне на кровать, аккурат на то место, где только что Алекс лежал. – Юлка...
– Зачем ты вообще приперлась? – глухо простонала я, вспоминая слова, произнесенные их темнейшеством на прощание.
– Ну, как же... Романтика, преодоление препятствий, жестокие родичи, не дающие любящим телам... э... извини! Любящим сердцам соединиться... И потом, не думал же твой красавчик, что за два ведра браги он на территории Храма хвостатой девственницы всю ночь проведет.
– Вредная ты.
– Спасибо, я тебя тоже люблю...
– И вовсе не всю ночь... Он вообще только что пришел.
– Значит, в следующий раз будет порасторопней... А светишься-то чего так? У меня прямо глаза болят на тебя смотреть...
Я высунула из-под одеяла растрепанную голову, набрала в грудь воздуха, улыбнулась и, едва сдерживаясь, чтобы не завопить радостно на весь монастырь для девственниц, где девственницы не в почете, выпалила:
– Он сказал, что любит.
И спряталась обратно, чтобы не видеть, как подруга глаза закатывает, не слушать ее дружеского подтрунивания, а снова и снова прислушиваться к себе, повторяя мысленно его слова.
***
«И про то, что люблю тебя, не забывай», – и сердце сжимается опять, словно Алекс все еще шепчет мне это на ухо. «Не забывай!» – молнией прожигает позвоночник. «Ты – моя!» – кошмар какой-то, у меня дрожат руки, и я абсолютно ни о чем не могу думать.
Учебник по любимой Циклистике был открыт на сто пятнадцатой странице уже больше часа, а я все еще делала вид, что усиленно учусь. Кого я обманываю? Зачем? Захлопнула книгу, отбросила в сторону и улеглась на траву, подставив лицо солнцу, пока Аврорка не видит. Придет, опять будет ворчать о том, что я с таким пренебрежительным отношением к своей внешности никогда от веснушек не избавлюсь.
Алекса я почувствовала, не открывая глаз и еще до того, как он спросил:
– О чем мечтаешь?
– О том, как веснушки вытравить, – я села, откинулась назад, опершись на вытянутые руки, и, немного смущаясь, посмотрела на парня.
– А я надеялся, что обо мне, – улыбнулся он.
– И о тебе, – кивнула. – И о том, что ты собирался рассказать.
Он опустился на траву и с довольным видом разместил свою голову на моих коленях, посмотрел на меня с мечтательным выражением на лице и серьезным голосом произнес:
– Я все сказал, – и я все-таки покраснела.
– Я не о... об этом.
– А я об этом, – Алекс на секунду прижался губами к моей ладони и уточнил:
– Мне казалось, что все и так понятно. Но если ты настаиваешь, могу повторить. Я люблю тебя, – прислушался к себе, выгнув бровь, и добавил уверенно:
– Давно.
– Я... я... – проклятье, как неимоверно сложно произнести одно маленькое слово, особенно когда так ярко светит солнце, будь оно неладно!
Сорвала ромашку и с самым заинтересованным видом стала рассматривать строение желтенькой сердцевины, замечая краем глаза, что губы Алекса складываются в широкую улыбку.
– Ты еще про мой день рождения что-то говорил, – напомнила я и нервно начала обрывать лепестки.
– В ту ночь на барбакане, когда ты открыла в себе магию воздуха, рядом с тобой был не только я, правда ведь? – Алекс отобрал у меня изуродованный цветок, отбросил его в сторону и поцеловал каждый палец на моей руке.
– Правда, – согласилась я, вспоминая полет своей первой пуговицы.
– И ведь не образовалось же связи между тобой и Веником, и Тищенко остался в стороне, и даже твой обожаемый Динь...
Алекс нахмурился, вспоминая Динь-Дона, а я подумала, что хорошо бы он не узнал о том, что с джинном я не прекращала общаться в течение всех этих месяцев, пусть и исключительно эпистолярно.
– Я не читал твоего волшебного «Пособия для начинающего элементалиста», – длинные пальцы рассеянно поглаживали мое запястье, и мне просто замурлыкать хотелось от того, что все так... спокойно. – В моем распоряжении была другая книга, воспоминания некоего Лу У Ша, элементалиста, работавшего при темном дворе некоторое время тому назад. Так вот, он уверяет, что настоящая связь возникает только на чувственной базе.
Кашлянула, останавливая объяснение Алекса, чтобы возразить:
– Но ведь Эро я не люблю, а связь все равно возникла.
Я не сообразила, как так получилось, что я лежу на траве, а Александр наклоняется надо мной.
– Его, значит, нет... – протянул задумчиво, – а меня?
