Весь мир превращается в размытые пятна, когда в твоей руке меч, а враг перед тобой. Бой — это не состязание мышц, но Духа. И научившись побеждать, повергнув противника клинком, ты вдруг оглянешься на свою жизнь… … И поймешь, что бой только начинается. И истина — это тонкая полоска лезвия, между жизнью и смертью. И что неважно, сколько живешь, важно как…
1.
За стеной играла музыка. Мощные басы рока, сменяли переборы бардовских песен, которые переходили в волынки, флейты, бубны фолковских мотивов. Еще иногда за стеной, за двустворчатыми дверями слышались приветственные крики.
Дыхание шло ровно и спокойно. От мандража, который и привел его сюда, оставалось все меньше. Руки спокойно лежали на эфесе меча. Что такое меч? Ведь он даже не настоящий, из текстолита. Но почему — то этот древний ритуал, давал такой мощный эффект.
«Поставь меч перед собой, положи на него руки. Смотри вперед, ощути силу оружия, что вливается в тебя. Ты ВОИН. Ты спокоен, ты собран, ты готов к битве. Прислушайся. Если ты услышишь зов своего меча, то вставай и иди. К победе. Или к чести».
Виктор поднял голову. Как он раньше не понимал, что значит услышать зов? Ведь теперь он явственно его слышит. Глаза его скользнули по стенам раздевалки, в которой он сидел, по ящикам для одежды. В окно за спиной, вливалось весеннее солнце, приятно пригревая спину.
Двери из раздевалки качнулись наружу, пропуская его в спортзал, где происходил очередной весенний областной турнир по фехтованию, среди ролевых команд Урала. В уши жахнула Ария. «Свобода».
— Мы верим, что есть свобода, пока жива мечта! — прошептал за Кипеловым, Виктор…
Дыхание с присвистом вырывалось наружу. Глаза заливал пот. И слезы. Молодой парнишка, лет одиннадцати — двенадцати на вид, среднего роста, не впечатляющей комплекции, изо всех сил бежал мимо пятиэтажек.
— Вон он! — послышался сзади крик.
Парень испуганно обернулся. Его нагоняли пятеро парней, примерно такого же возраста. Выделялся один, в модной куртке — дутыше. Он и кричал.
Парнишка со всхлипом втянул воздух. И в следующее мгновение запнулся. Ловя равновесие, он взмахнул руками, метров пять судорожно бежал вперед, пытаясь не упасть. Но ноги, утомленные отчаянным бегом, подломились, и он пропахал телом осеннюю грязь.
— Тук! — влетел ему в бок носок ботинка.
Несколько… часов?… минут?…, парень, скрючившись, защищался от града ударов. Догнали.
— Сука! — радостно воскликнул ненавистный голос.
Бить прекратили. Стояли рядом, тяжело дыша. Паренек, на дрожащих руках, попытался отползти в сторону.
— А давай его обоссым? — предложил все тот же голос.
И тут послышался смачный шлепок. Кто — то взвыл. Еще шлепок. Еще. Кто — то сдавленно охнул.
Паренек приподнял голову и увидел мужчину, как раз отвешивающего хорошего пенделя убегающему Юрку. Тому самому, кто и подбивал всех…
Рядом возился на земле Дима, еще один его одноклассник. Еще один участник потехи «Мочи лоха». Еще один участник ежедневного кошмара, под названием «школа».
Мужчина отвернулся от убегающей четверки. Дима попытался отползти подальше. Мужчина схватил его за ухо и потянул вверх. Тому поневоле пришлось вставать, чтоб это самое ухо не оторвали.
— Что за дерьмо вырастает! — сказал мужчина, и парень его узнал.
Тот тем временем придал ускорения, приложив ногу к пятой точке, последнему участнику потехи, от которого тот пробежал несколько метров очень быстро, едва не впилившись в дерево.
— Ну, ты как, Вить? — спросил мужчина, присев.
— Все, я позвонил твоим, — сказал дядя Олег, входя в комнату.
Витя мрачно кивнул. Он сидел на диване, в футболке и трико, всю верхнюю одежду пришлось стирать, смачно его в грязи вываляли.
Дяде Олегу, младшему брату его отца (очень младшему) было около двадцати лет. И Витя ему всегда завидовал. Завидовал его крепкой фигуре. Завидовал тому, что тот служил в десантуре, и мог очень хорошо за себя постоять. Завидовал тому, что тот пользовался успехом у девушек. Короче, он был воплощением того, чего у Вити никогда не было. И вряд ли будет.
Парень не смог сдержать тяжелый вздох.
— Ну, и за что они тебя? — плюхнулся на диван рядом дядя Олег.
Витя несколько мгновений молчал.
— Так, — наконец, выдал он. — Делать им нечего.
— А почему именно тебя? Ты что, им в кашу плюнул? — спросил мужчина.
Витя опустил голову.
— Контрольную хорошо написал, — выдавил он.
— Ага, — прищурился Олег (он сам так просил называть его, когда они наедине) — Написал и не дал списать, так?
Витя кивнул. Олег всегда понимал его. Ему не нужно было объяснять простых вещей. Ему Витя рассказывал то, что никогда бы не сказал даже матери. Наверно оттого, что дядя сам еще очень молод. Сам недавно из школы. Еще помнит, как оно бывает. И еще. Он никогда не грузит нотациями.
— Ну что, по пиву? — хлопнул по колену Олег.
И да. Не то чтобы он очень любил выпить, но представить, что он, например, с отцом, сядет поговорить на кухне, с банкой пива? Да никогда.
Витя вспомнил, случайно подслушанный разговор родителей, о нем…
… — Какой — то он слишком тихий, — сказала тогда мама отцу. — Ты бы хоть сказал ему, чтобы он был посмелее.
— Как? — спросил отец.
