Все здание школы, и без того торжественное и изумительное, нарядили шарами, ленточками и поздравительными транспарантами. Флаги на шпилях школы рвались от порывов ветра, искажая очертания символов каждого из отделений. Над центральным входом взмыл ввысь самый высокий шпиль. На нем билось огромное полотно с изображением двух ладоней, повернутых ребром. Одна поменьше — видимо женская — улеглась на ту, что побольше. Пальцы мужской ладони смотрели на восток, а женской — на запад. Мелодия, разыгранная оркестром, не видимым взору, громыхала, заглушая крики птах, которые рисовали стремительные петли и полукруги, летая меж пиков здания. А под ними кипело движение: со всех концов города в центр стекалась людская масса.
Дети, в свой первый день, шли в школу без сопровождения взрослых, таков был древний обычай школы Крубстерсов. Однако мамы и папы, бабушки и дедушки, тети и дяди — все, кого интересовала судьба младших учеников, встречали их у входа в школу. Детвора направлялась к школе по нескольким запланированным маршрутам, ориентируясь по специальным указателям, немного в обход прямых маршрутов, дабы взрослые успели раньше их. К тому же, витиеватые шествия способствовали тому, что о празднике первого осеннего дня узнавала большая часть города, а это еще больше создавало праздничное настроение у горожан. Школьники двигались не торопясь, общаясь и радуясь предстоящей встрече с миром познания тайн вселенной. Взрослый люд наоборот — спешил, дабы увидать своих чад в торжественной шествии по полосатой дорожке, ведущей ко входу в школу. Те, кто постарше шестилеток, выстраивались в тоннель и, хлопая в ладоши, приветствовали новых учащихся.
Элфи с Кати уже приблизились к центральной площади Воллдрима. Горожане в неисчислимом количестве заполонили палисадник перед школой. Они выстроились вдоль дорожки, красной в золотую полоску, ведущей к парадному входу.
Как только Элфи ступила на полосатый ковер, ей преподнесли букет незабудок. Она привыкла к таким совпадениям и поэтому не особо удивилась, но в душе улыбнулась, так как знала — это ее талисман, а значит: все будет хорошо! А Кати получила букет желтых роз.
— Кати Филипп пришла к нам сегодня впервые! Кати, добро пожаловать! — прогремело представление новой воспитанницы.
— Ты — умница! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Кати смелее, вперед! — подбадривали встречающие.
— Обратите внимание, маленькая Элфи Смолг. Овации для Элфи!
— Элфи, не робей!
— Будет весело!!!
Элфи взяла за руку подругу, и они торжественно зашагали вперед.
Харм, сжимая в кармане хрупкий стебель с голубыми лепестками, незаметно для себя шагнул на ковер. Тут же к нему подошел высокий мужчина и вручил букет из белых ромашек, похлопал Харма по плечу, улыбнулся и прошагал дальше. Громогласный, уверенный голос, исходивший неизвестно откуда заявил:
— А вот и молодой Харм Дриммерн! Поприветствуйте нового ученика!
— Ура!!!
— Молодец!!!
— Вперед, Харм!
— Удачи тебе, Харм!
От неожиданности Храм замер. «Откуда они знают мое имя?» — подумал он, затем обернулся и проводил взглядом незнакомца, вручившего ему ромашки. Отчаяние вперемешку с надеждой всколыхнулись в душе Харма от внимания неизвестного ему человека: «Если б таким был мой папа», — затрепетала мысль. Харм глубоко вздохнул, позволяя грусти поглотить нечаянное воодушевление.
Но долго печалиться, стоя на месте, у Харма не получилось. Овации и торжественное объявление каждого новоиспеченного воспитанника гремели со всех сторон. Взрослые умиленно провожали взглядом детей. Одна из женщин почему-то плакала, однако широко улыбаясь, другие выкрикивали восторженные слова. Веселые подростки топали и били в ладоши, приветствуя пришедших учиться шестилеток. Шум! Гам! Поток людей схватил и понес Харма вперед, но потом мальчишку втащили в толпу встречающих, он выбрался и опять попал в новое течение. Устав и, почти падая с ног, Харм пробрался сквозь людскую стену и пристроился на скамейке позади всех. Обняв букет, Харм принялся изучать необычное оформление фасада школы.
За его спиной стены с непонятными прямоугольными панелями переливались на солнце, а впереди, по другую сторону от течения ребятни, утопали в бесчисленных вьюнах.
Вскоре восторг Харма поунялся — он порядком вымотался от непривычного пребывания в толпе и новых впечатлений, но к счастью буйство торжества начало утихать. Детвора расходилась по корпусам школы, родители отправились по своим делам, а старшие воспитанники целенаправленно топали, точно зная, какая именно их зовет наука.
Харм расслабился, понимая, что наконец-то шествие закончилось, но тут он услышал:
— Еще не сделал свой выбор? — к нему подошел и устало выдохнув, присел рядом все тот же незнакомец. — Чудесный букетик у тебя! — узнав свои цветы, Генри Смолг рассмеялся такому совпадению.
Харм вскочил и, как солдатик, застыл на месте, а ромашки в руках уставились в землю.
— А-а-а, я должен что-то выбрать? — дрожащим и неуверенным голосом произнес он, хотя при такой стойке скорее должен был отрапортовать как военный.
