И прежде всего обойдусь без тебя. С этого момента я тебя вырубаю. Ты погаснешь, а люди станут видимыми. Слова проникнут в эту непостижимость, ощупают ее изнутри. Да, «Я» уже стало немыслимым. Но я буду говорить «Я». Я посягну на то, что осталось нам как последняя мера всех вещей. Не Достоевский написал «Преступление и наказание», а Раскольников, этот убийца. Я тебя выключу. Наше последнее достоинство, наша последняя гордость. Там, где только что обретался только ты, возникнем мы, пусть схематичные, пусть прозрачные, но достоверные. Теперь я знаю, что значит писать. Я буду писать. Я попытаюсь.
Если подушечкой пальца провести по Надиному шраму, его еще можно почувствовать.
А теперь я ее разбужу.
Sо dress sexy, be decadent, enjoy the sexy DJs, sexy models and party. Move yourself with native sounds, house-expressions, funky friday night grooves. Rhythm machine. Fashion. Stilecht daneben, outfit to die for. Angel bizarre. No naked.
Сексуально одевайся! Полностью раскрепощайся!
Оттянись в конце недели! Сексуальные модели!
Сексуальные CD! На тусовку приходи!
Машина ритмов. Супермодно.
Прикид отпадный, стиль свободный.
Забавный ангел. Все отрываются.
Без одежды вход воспрещается.
Забавный, экзотический ангел. Поднялся с рассветом — курчавое покрывало над рябью реки. Распростер крылья, воспарил, крылья росли, пока не ударились в мое окно. Я представила себе, что могла где-то видеть его лицо. Я видела длинные прозрачные волосы, они развевались, завивались, страшно медленно перемещались по стеклам.
Прически — зашибись, очки — зашибись, топы выше пупка — зашибись. Пирсинги — зашибись. Джинсы и шузы — зашибись. Ни фига себе.
На фиг они нужны, эти брошюрки «Аттестат — что дальше?», которые постоянно суют нам в руки, чтобы мы заполнили их дебильные анкеты. «Вуз или техникум?» И меня все это тогда не интересовало. Потому что, в общем, меня не касалось. Остаться без работы? Как-то не очень это пугало. Подумаешь, прорвемся, есть связи…
У нас была масса связей, если мы отправлялись в город на уикенд. Ходили туда, где музыка и где каждый раз была особая атмосфера, своя культура, все одинаково танцевали, одинаково одевались. Это всегда сильно впечатляло. Хипхопперы, они, например, просто топтались. Все черные. Девушки в тюрбанах. В сандалиях. Босые.
Слоновья трава, марьянка, острая как нож. Я научился беречь от нее свою кожу. На той стороне деревня. Полдень, жара и мухи, и снова вставали эти картинки. Этот запах. Я знал, что меня ждет. У Кони хорошие мессы, чтение Библии и молитва. Самое лучшее, когда начинали петь. Мы танцевали, а потом отправлялись. Каждую пятницу еще и поклоны на коленях, в сторону Мекки. Алла-о-акбар. Я думал об этом, как каждый раз. От этого картинки уходили.
Я девчонок ненавижу. Стоит о них подумать, представить, как они выглядят, мне становится плохо. Всех людей, которые меня оттолкнули, я ненавижу. Прежде всего девчонок.
Ну вот, мы туда входили все, сколько нас было, четверо, пятеро, я показывал платиновую карточку. Там ведь был этот VIP-зал, что-то вроде галереи, откуда сверху смотришь на дансинг. Внизу все раскручивалось по полной, настоящие шикарные женщины, а мы, на галерее, так сказать, танцевали с ними. Ясное дело, они нас вскоре замечали, и я знаком подзывал их наверх.
Были, конечно, и другие совместные мероприятия. Загорать на пляже или другие вещи, которые обычно не происходят в группе. Но я никогда не знал, о чем говорить с этими, и они, я думаю, точно так же не знали. Все зависело от того, сколько один выпил и сколько другой заплатил. Кто хорошо выглядел. И потом мода там всегда длилась две недели. Их надо было выдержать. Тогда как раз была мода на правый экстрим. И правила типа: «Пей как ариец». Мне же ничего не оставалось, кроме как ладить с ними, я хочу сказать, даже если мне что не подходило, все равно надо было как-то вытерпеть. Я тогда ходил на луг, где устраивали стрельбы, где все-таки можно было развлечься. Я обычно напивался, без этого все равно нельзя. Но когда они, например, опять начинали свое, ну, насчет арийцев, я всякий раз, несмотря ни на что, покрывался гусиной кожей. Но сказать действительно не мог ничего. Я и сейчас не вижу в этом никакого смысла. То есть один раз я даже спросил кого-то из них, что это значит и что они на самом деле думают. «Ну, это же весело!»
Лупим лысых по макушке, пока не лопнет черепушка, лупим лысых по макушке, пока не лопнет черепушка, лупим лысых по макушке, пока не лопнет черепушка.
До исхода. Может быть смерть в гараже. Отравление угарным газом. Если концентрация 1000-2000 промилле (0,1-0,2%), смерть наступает через полчаса, а если концентрация выше, то через несколько минут.
