А вот они. Баксы. Много. В конверте с понятной надписью «Ural».У меня зарплата сто двадцать. Плюс подпитка из стола Гули. А тут пачуха! Двенадцать звонких тысяч.
И – ни какой радости. Суета какая-то. Спешка. Обыденность. Казалось бы - сбылись мечты. А на сердце пустота, чувство, будто в лотерею проиграл опять. А ещё желание вмазаться с лёгким передозом. Так чтоб глаза полу закрывались. Регулярное желание в последнее время.
Но я уже решил – всё. Всё. Сейчас дожру остатки хандры – и в аэропорт.
На первый же рейс. Заеду только с бабушкой попрощаюсь.
Веронику-то увижу, вызвоню в Москву, а вот доживёт ли бабуля, за все жизнь меня ни разу ни в чем, ни упрекнувшая, ни знаю...
Приехал. Кинул в саквояж смену белья, англо-русский словарь и бритву. Фаршировал всё это дело баксами, как слоеный пирог. Каша из трусов и покойных президентов. Ручная кладь для путешествия в один конец. One way.
-Опять в командировку, а, бабушкин внук?
-Угу. В командировку. В Москву. В Москву-уу, говорю, бабуль!!
-Носочки тёплые надень! Замёрзнешь.
- Да там теплынь уже! Теплынь уже, говорю!! Бабуль, я тут денег тебе оставлю. Вот в книжку вложил, видишь? Это доллары!
После того как за одну ночь от всех её двадцатипятилетних накоплений на мою счастливую свадьбу, у бабушки оставили сумму достаточную для покупки двух булок хлеба, она утратила веру во все государства и правительства.
- А их у нас беруть разве где? Доллары эти? Куда же мне с ними-то?
Бабуля смотрит на доллары как на обёртки от «Мишки на севере»
- Ты вот что, недолго там по Москве болтайся. Скоро малина пойдёт на базаре. Я вот в тую пятницу пенсию получу, куплю тебе малинки-то! Закручу в этом году и малинки и смородины с кружовничком. Сахар хоть они опять по талонам сделали, я скопила, на варенье хватит.
А меня вдруг начинают душить слезы. Что это за глупость я затеял? Почему ни о ком не подумал? Весь мир вокруг уничтожен. Напрочь.
Придётся лепить его заново.
Вытряхнув из карманов все узбекские фантики и добавив пару сотен зелени, крепко целую мою Ксению Ивановну и вылетаю в подъезд. Не время раскисать. Совсем не время. Скоро за мной будет охотиться вся узбекская милиция.
Нужен самый первый рейс. Срочно. По неопытности и имея представление о работе ментов только из фильмов типа «Петровка, 38», мне кажется, что через несколько часов из-за меня перекроют все аэропорты, дороги, вокзалы. Надо успеть уйти. Скрыться.
По работе часто приходилось добывать срочные билеты для всех и вся, поэтому иду прямо в депутатский зал. Там меня хорошо уже знают.
-Тёть Женя, добрый вечер, когда у нас Москва ближайшая?
-Тебе шесть шесть восемь? Через семь часов тридцать две минуты по-местному.
-А какой ближайший вылет на Россию?
-Куда тебе на Россию?
-Да все равно – куда... Поближе к Москве!
Перещёлкивает клавишами. Зевает, едва прикрыв золотозубый рот.
-Самара есть, Аэрофлот - 5618, снимать бронь?
-Да-да, снимайте тёть Жень. Когда вылет?
- Через пятьдесят минут. Бананов связку не прихватишь с Москвы?
-Обязательно, тёть Жень, не знаю только когда вернусь.
Продвигаю ей сотню в окошко.
-Чот много, а, новый русский?
- За бронь.
Самара так Самара. Пусть будет Самара. Лишь бы подальше от Успехистана. Поскорей.
В самолёте тоже как-то все буднично. Будто ничего не случилось в мире. А мир практически разрушился до основания. И меня это больше печалит, чем радует.
Хотя сам я ещё заторможённый. Ещё под наркозом. Это же мой рейс в новую жизнь! С Вероникой! Бодрей, бодрей, выше голову, товарищи!
Двенадцать тысяч рядом с трусами. Улов века.
Ну и что? Дальше что?
Скоро в Москве буду жить.
Ну и что? Подумаешь, Москва!
Наверное, это от опия. Отсутствие радости. Соскочу с этой дряни в Москве! Обязательно.
А зачем? Денег теперь хватит хоть капельницей его гнать. Зачем это всё, а?
Пытаюсь уснуть, свернувшись в кресле. Передо мной пятно плохо смытой с кресла блевотины.
***
Начальник оперативной части в каждой зоне – всегда по совместительству агент госбезопасности. Эти ребята не могут допустить возможность независимого существования других силовиков, кроме них. Так было и будет ещё очень долго. Контора вечна как Ватикан.
После благополучного развала Союза беловежскими синяками, КГБ Узбекистана превратился в СНБ. Службу Национальной Безопасности.
Интересная особенность узбекский СНБ – 90% штатных сотрудников – русские, татары и корейцы, а не представители коренной, освобождённой от ига российского империализма национальности. Опричники, одним словом. Как латышские стрелки Ильича.
С коренным населением отношения у президента складываются неровные. Народ, если верить местным газетам, без ума от любви к Отцу. Он – скрывается от них за плотным кольцом телохранителей, профессионализму которых позавидовала бы сикрет сервис американского президента.
Именно в ташкентскую контору СНБ с докладом ездит каждый месяц и наш Дядя. Как и другие дяди растущих и умножающихся новых независимых узбекских зон.
