– Так, может, и не ездить? Во избежанье зла? А если серьёзно, трудно мне Таньку без присмотра оставить. Нахватает двоек…
– Ну, за это ты теперь можешь не беспокоиться. Я сегодня стал в Танькиной школе героем дня, и в ближайшее время ни у одной училки рука против Таньки не поднимется.
– То есть?
– Помог педколлективу трудную ситуацию, грозившую перейти в публичный скандал, разрулить. Надо сказать, тетки были под впечатлением. Так что шлейф моей славы поддержит Таньку, пока ты будешь в Индии.
– Что за ситуация? Танька мне ничего не говорила.
– А она и не знает. Это уже после уроков произошло. Один папаша из числа трудных родителей, профессиональный протестант, за которым шлейф репортеров таскается в надежде, что тот что-нибудь да отчебучит, ворвался в школу, сбил охранника, требовал от директрисы устроить разборку в классе сына, охранник вызвал милицию, папашу повязали и в автозак. А репортеры тут как тут, налетели, как вороны на падаль. А тетки струхнули, не знали, как себя вести с прессой. Я приехала, всех построил, всё прошло как по нотам, директриса звонила, рассыпалась в благодарностях.
– Значит, ты сделал пару пассов и спас их коллективное лицо?
– Выходит, что спас.
– И теперь наша Танька – не просто Танька, а дочь спасителя?
– Ага.
– Ну, тогда мне можно ехать. Скайп, надеюсь, там есть?
– Нет, Маш. Там не разрешают пользоваться Интернетом и телефонами. Чтобы человек мог полностью отключиться.
– А если что у вас случится?!
– Я позвоню на ресепшн, тебе передадут. Но у нас ничего такого не случится.
– Постой, а как же мои переводы? У меня же срок сдачи текстов через две недели.
– У тебя есть ещё неделя. Сконцентрируйся. Мы с девчонками постараемся не отвлекать тебя.
– То есть у меня совсем не осталось причин, чтобы остаться дома?
– Совсем, Маш. Езжай и ни о чём не беспокойся.
– Можно, я всё-таки до утра подумаю?
– Подумай. Но по ночам лучше всё-таки спать.
– А если не засыпается?
– Иди займись переводами. Не останется поводов остаться.
8 марта
