Михалина сияла.
– Вот видишь! Я потому и хотела стать парикмахером, чтобы менять людей в лучшую сторону. Понимаешь, своей работой я меняю не только внешность. Я тебя изнутри тоже меняю! Посмотри, Ягодка, ты теперь совсем по-другому сидишь, совсем по-другому говоришь, у тебя даже глаза блестят! Именно поэтому! А что может официантка? Принести три рюмки, поговорить с грустным клиентом, чтобы тому показалось, что после этой выпивки мир стал более красочным. А на самом деле мир как был для него серым, таким же серым и остался. Алкоголь ничего не меняет. Абсолютно ничего.
Рука Марты потянулась за четвертым куском торта. На этот раз того, что был с заварным кремом и карамельной прослойкой. Что ж это творится, Мать-царица, а ведь она еще не пробовала шоколадный. Девочки, раз в жизни живем. Если Бог дает, значит, нужно брать. Вот она и взяла. Правила они на то и правила, чтобы из них были исключения. Ладно, один раз можно. Но как только вернется из этого отпуска, все – сразу начнет худеть. У нее уже есть планы. Все расписано. Три раза в неделю будет ходить в спортзал и сядет на диету. На какую? Пока не придумала, но какую-нибудь обязательно выберет. Честное слово, железно… Но все это будет потом… А теперь какой смысл отказывать себе в том, чего ты, может, никогда не попробуешь?.. Господи, все так вкусно… Но зато потом… Как только вернется… Как только, так сразу. Пять кило в месяц – как нечего делать. А до конца года на тридцать кило меньше – как пить дать. Все рассчитано. Боже, какая же вкуснятина этот шоколадный торт! Хоть будет что вспомнить, о чем рассказать… Пожалуй, надо взять еще кусок. Но как только вернется из отпуска… Еда – та же зависимость, что и алкоголь. Вроде уже и не хочешь есть, а отказать себе не можешь.
Вроде уже и не хочешь пить, а отказать себе не можешь. И что главное: пей – не пей – ничего не меняется. Вот и у Ядвиги алкоголь ничего не менял. Хотя иногда, скорее редко, становилось легче. Но гораздо легче. Легче было перенести одиночество и даже унижение. Бокал-другой помогал смягчить боль и притупить негативные эмоции. А потом и уснуть.
Иногда в ожидании мужа Ядвига пила больше. Потом, когда он приходил, она тихонечко ложилась спать. Она была спокойна, потому что знала, что на этот раз он не будет засыпать и просыпаться у незнакомых женщин и поцелуем желать им доброго утра. Правда, и ее, свою законную жену, он тоже не станет будить поцелуем. Он вообще редко ее целовал. И за что люди держатся в таком браке? Кто за что. Вот она, например, за книгу и за стакан. Но самое интересное, что алкоголичкой она как раз и не была. Она легко могла не пить, а алкоголики не могут не пить – не хотят, но пьют. Она просто хотела и пила. Алкоголики делают заначку, прячут спиртное в потайных, только им известных местах. Она не прятала. Держала все открыто, в баре. Себе самой эту привычку она объясняла просто: «Когда случится что-то плохое, пьешь, чтобы забыть. Когда случится что-то хорошее, пьешь, чтобы отметить. А если ничего особенного не происходит, ты пьешь, чтобы хоть что-то происходило». Что-то в этом было.
Самое странное, что обычно она пила в одиночестве. На людях, на семейных вечеринках только символический бокал или совсем ничего. А дома ее никто не видел. Да и кто должен был видеть? Муж? Вечно занятый и вечно уставший. Уставший от работы, надеялась она, а не от женщин.
Ядвига точно помнила, когда это началось. Ане было пятнадцать, она собиралась на выходные с друзьями. Ромек отвез ее. Хотел лично проверить, что за компания, не окажет ли дурного влияния на его дочь. Дурным влиянием общества на свою дочь была озабочена также мама одной из Аниных подружек. Как назло, возвращались из этих мест они вместе. Роман думал, что Ядвига ничего не знала. Но всегда найдутся доброжелатели, которые спросят:
– Ягуся, а ты разве больше не с Ромеком? А то я видела его в кафе на Новом Свете с миниатюрненькой такой брюнеточкой.
Миниатюрная брюнетка стала ее наваждением: вроде как бы и есть, а вроде как бы и нет. Пока однажды она сама их не застукала. Нет, не в постели… Такое она бы вряд ли выдержала. Улыбчивая брюнетка выходила из подъезда, посылая воздушные поцелуи не кому иному, как Ромеку, стоящему у окна… А дело было так. Ядвига возвращалась с работы. Пять кило картошки, два литра молока, килограмм помидоров, огурцов на салат, потому что Ромек любил. Хлеб, масло, нарезка и краковская сухая. Две тяжелые сумки. Если бы не сумки, наверное, успела бы помахать Ромеку. Потому что сначала она даже удивилась, что случилось, что он так приветствует ее из окна. Лишь какое-то время спустя она заметила брюнетку и поняла, что он не ее, не жену приветствует, а прощается с той самой брюнеткой. Главное, нежно так.
А потом она заметила, что Роман и ее тоже заметил. С сумками в руках, на улице. Стоящую как сирота.
Хорошо, что руки были заняты сумками, а то как глупо торчала бы она под окном и махала, пока он улыбался другой…
Она пришла домой. Рассовала покупки. Огурцы и помидоры в холодильник, картошку в ящик.
