— Так их же забрали в армию? — удивился я.
— Сбежали они! — сообщил мой одноклассник. — Или отпустили их. Я думаю, что сбежали. Потому что менты просто так искать не будут. А недели две назад я сам их видел!
— Где?
— Да здесь! Возле своего дома вечером тусовались.
— Значит, где-то здесь тусуются, — задумчиво сказал я.
Андрюха усмехнулся:
— На дачах они прячутся. Сто процентов на дачах.
Вдоль дороги на город от поселка до самого завода километров на пять растянулся дачный кооператив, разумеется, тоже «Химик»: участки по 6 соток да деревянная, иногда кирпичная, хибара с мансардой. Практически каждая семья в нашем посёлке имела такую дачу: грядка лука, грядка моркови, квадрат 5×5 картошки, малина-клубника-смородина да цветы. И домик с крохотной кухонькой и комнатушкой. Такая дача была раньше и у нас, пока maman её кому-то не продала после развода.
Летом, начиная с майских праздников, многие из жителей поселка переезжали на дачи и жили там в иллюзии огорода и деревенской пасторали, благо вода, хоть и сезонная была, и электричество тоже имелось. А некоторые так называемые селяне даже умудрялись установить газовые плиты, запитав их баллонным газом.
Были, конечно, и пустые дачи-участки: брошенные либо оставшиеся без хозяев. В общем, есть где спрятаться-пересидеть.
У Андрюхи в районе солнечного сплетения ярко красным цветом светился какой-то орган. И всё время, пока мы общались, это свечение меня отвлекало и сбивало с мысли. Наконец я не выдержал:
— Андрэ! У тебя живот болит что ли?
Андрей замолчал, посмотрел на меня и выдал:
— Нет. С чего ты взял? Вообще-то у меня диабет с детства.
Точно! Я, честно говоря, забыл. Как-то вылетело из головы. В районе солнечного сплетения кроме желудка у человека находится поджелудочная железа, отвечающая за выработку инсулина в организме. У Андрея был диабет первого типа — поджелудочная инсулин не вырабатывала совсем. Поэтому ему периодически и кололи этот самый инсулин.
Я коснулся рукой его плеча, на самом деле активируя и посылая в него конструкт-заклинание регенерации всего организма. Потом коснулся рукой его солнечного сплетения, посылая в больной орган импульс живой энергии — небольшой, дозированный, больше скорее из интереса посмотреть, получится ли у меня лечение одноклассника?
«Исцеление, — мелькнуло в голове. — Не лечение!»
Кстати, а цвет-то поблёк! Поджелудочная железа стала бледнеть прямо на глазах!
— Не больно? — я снова коснулся Андрюхиного пуза.
— Не-а, — одноклассник с подозрением посмотрел на меня. — А что?
— Ладно, — кивнул я. — Потом расскажу.
И снова пульнул в него импульсом. Красный цвет почти исчез совсем. Поджелудочная светилась бледно-розовым контуром. На всякий случай я воздержался от дальнейших «процедур». Завтра посмотрим.
Тем временем Андрюха что-то рассказывал. Я не вслушивался, думая о своём. Он это понял и отвесил мне подзатыльник.
— Ты чего?
— Я тебе уже минут десять талдычу насчет штанов! А тебе пофиг что ли?
— В смысле? — вскинулся я и поправился. — Извини, Андрэ, задумался… Так что там насчет штанов?
— Я в Доме быта 5 метров джинсовой ткани взял! — сообщил приятель. — Чистая «деним-ёлочка». У Мишки тётка выкройки штанов сделала на 48 размер. У тебя фурнитуры не осталось? У меня сейчас глухо.
Я задумался. Фурнитура какая-то была. Только вот насчет комплектности…
— Сейчас посмотрим!
Я залез в шкаф. Джинсовую фурнитуру — пуговицы, лейблы, этикетки, замки, заклепки — которые мы срезали со старых штанов и курток на пункте приёма вторсырья, я хранил в шкафу в чемодане, расфасованную в пакеты. В каждом пакете — свой комплект, своя фирма́. Здесь ведь как? Главное — комплектность: если «Левайсы», то 6 заклепок, 5 пуговиц-болтов, кожаная потертая этикетка-лейбл, внутренние ярлыки… Полный комплект у меня был только на «Вранглер». Я протянул пакет Андрюхе:
— Держи! Не забудь про швы…
У «Левайсов» шов на штанине был внутренний, у «Вранглеров» внешний.
— Поучи мать борщ варить! Мишка приедет, сошьем.
— Я в доле, — напомнил я. — Вы для себя или на продажу?
— Для себя, конечно!
Андрюха подхватил пакет и ушел.
Я закрыл за ним дверь, присел на диван и привычно вошел в Астрал.
Снова пространство стало учебным классом, а Герис словно ждал меня, сидя за учительским столом. Я поздоровался, рассказал ему про цыган, про мать, попросил совета — прежде всего, как найти виновников? Герис насмешливо фыркнул:
— Меня удивляет твоё поведение! Ты — маг! И скорее всего, единственный маг в этом мире! И ты из этой пустяковины делаешь проблему?
Он встал, подошел ко мне, присел на стол возле меня (точь-в-точь, как наш учитель по истории!).
— Ты — маг Жизни, Смерти и Разума! Неужели ты не можешь справиться с кучкой каких-то маргиналов? Ты⁈
Он отвернулся, встал у доски:
— Ты меня разочаровываешь… Хотя, какой из тебя маг? Так, недоучка-адепт.
— Наставник, — обиделся я. — Вы бы научили меня, как надо…
Я замешкался, не желая произносить слово «убивать», а «защищаться»… Защищаться как раз Герис меня и учил — конструктам-заклятьям «каменная кожа», «каменная кожа плюс».
