– А вот и нет! – почти с радостью возразила Мэри. – В том-то и дело, что мистер Джек О’Донован – это не отец Китти, а ее кузен, живущий в имении «Пик» у своего дядюшки. Ты понимаешь, Генни, что это значит? Она написала своему двоюродному брату, хотя миссис Шервуд строго запретила нам писать кому-либо, кроме родителей.
– Да, это уже серьезно, – кивнула Генриетта. – А откуда тебе известно об этом брате?
– Китти сама о нем рассказывала девочкам. Она говорила, что очень любит своего дорогого Джека. Но миссис Шервуд не позволила ей писать Джеку, а только посылать ему поклоны через отца. Ну а теперь что же? Она так осмелела после того, как стала королевой, что написала ему письмо. И оно уже на пути к мистеру Джеку О’Доновану, потому что письма из почтового ящика вынимают в семь часов утра. Что ты на это скажешь, Генриетта? Какова наша королева мая?!
– Все это удивительно! И вот что я тебе скажу, Мэри. Ты должна пойти к миссис Шервуд и рассказать ей всю правду.
– Считаешь, что нужно уже сейчас рассказать?
– Да. Нехорошо скрывать это от нее. Может быть, Китти сумеет объяснить свой поступок. А может быть, и нет.
– Довольно неприятно. Не могла бы ты сделать это, Генриетта?
– Я? Считаю, что моя роль окончена после того, как я дала тебе двенадцать фунтов. А ты должна сделать это непременно. Я вовсе не намерена спасать мисс Китти О’Донован. Разве ты не слышала, что говорила ей миссис Шервуд вчера вечером? Разве не ей она подарила чудесный медальон? Ты, Мэри, действительно рассказала мне нечто нужное. Отправь деньги родителям и потом расскажи все подробно миссис Шервуд. Надеюсь, ты обо всем мне доложишь вечером.
Мэри торопливо написала матери несколько строк:
«Милая мама, я одолжила денег у одной из моих школьных подруг, поэтому не просила у миссис Шервуд. Эта девочка очень добра и богата, а я могу вернуть ей долг дня через два. Пожалуйста, сообщите мне как можно скорее, как чувствует себя Поль. Некогда писать больше. Ваша любящая дочь Мэри Купп.
Р. S. Я не говорила Матильде и Джен о Поле, но скажу, если вы желаете».
Окончив письмо, которое она писала за своим столом в классной комнате, Мэри задумалась, как ей побыстрее отправить письмо. И в эту минуту вошла мисс Хонебен в хорошенькой шляпке. На руке у нее висела корзинка.
– Мэри, дитя мое, – сказала она, – отчего ты не с другими? Через полчаса начнутся занятия.
– Мисс Хонебен, – сказала Мэри, подходя к учительнице и сжимая обе ее руки. – У меня большое горе. Мой брат очень болен. Я отсылаю матери важное письмо. Не идете ли вы в селение?
– Да, моя милая. Я иду туда.
– Тогда я прошу вас отправить родителям письмо и деньги на лечение брата. Деньги… мои собственные. И мне бы не хотелось, чтобы об этом кто-либо знал.
– Да, дитя мое. Ты бледна и как будто плакала.
– О, не говорите со мной об этом, иначе… я не должна поддаваться…
– Хорошо, успокойся. А я сделаю все, как ты просишь. В конверт положены деньги?
– Да, а вот еще два соверена и шесть пенсов на квитанцию и марку.
– Конечно, моя милая. Дай мне деньги. А теперь иди и постарайся развлечься. Не надо терять надежды. Твой брат, по всей вероятности, скоро поправится.
«Она не понимает», – подумала Мэри.
На площадке для игр к Мэри подбежала Китти. Мэри успела позавидовать: движения Китти были так легки и грациозны, что она напоминала серну или лань.
– Мэри! Я еще не видела тебя сегодня. Как ты себя чувствуешь, милая? У тебя довольно мрачный вид. Ничего не случилось?
– Спасибо, Китти. Мне бы хотелось… мне бы хотелось остаться одной.
– Нет, – возразила Китти. – Я пройдусь с тобой. Я часто видела папу в унынии, и мне удавалось его развеселить. Теперь я развеселю тебя. До начала занятий еще двадцать минут. Пойдем посмотрим на золотых рыбок. Они великолепны!
Мэри казалось, что ласковость и веселость Китти жгут ее сердце, словно горячие уголья.
– У всех бывают заботы, – успокаивала ее Китти. – Я теперь думаю о моем милом папе и о Джеке. Я так люблю Джека. С нетерпением жду, когда вернусь домой на каникулы! Как бы он веселился вчера! А, вот Клотильда. Иди сюда и помоги мне развеселить Мэри. Я только что говорила Мэри, как мне хотелось бы, чтобы Джек был здесь вчера.
– Мне не терпится увидеть твоего удивительного Джека, – сказала Клотильда.
– А уж как мне не терпится увидеть его! – воскликнула Китти. – Вчера я даже чуть было не написала ему, но нельзя же действовать против правил.
– Это верно, – улыбнулась Клотильда. – Хотя могу себе представить, как обрадовался бы письму твой брат.
– Да. Сегодня вечером я напишу папе, и он многое перескажет моему милому Джеку. Джек теперь у нас в имении. Он должен был уехать из школы, потому что там началась корь.
Клотильда охотно болтала с Китти о разном, а Мэри с каждой минутой чувствовала неудобство. Наконец раздался звон большого колокола, девочки собрались в классе, и начались уроки.
Во время перемены, продолжавшейся четверть часа, маленькая Джени подошла к Матильде.
– Я надеюсь, что Мэри расскажет нам о том, что так тревожит ее, – сказала она.
Матильда увидела Мэри и окликнула ее.
