– Иди. Иди и не забывай, что ты мне обязана.
Мэри, дрожа и шатаясь, вышла вперед.
– Бедная Мэри! – сказала миссис Шервуд, с состраданием глядя на девочку. – Вы знаете, какое горе ей сейчас приходится переживать. Мы все должны быть добры к ней. Конечно, ей бы надо было сразу сказать Китти, чтобы она не писала письмо. Ну, Мэри, говори, пожалуйста, сама.
Все девочки уставились на нее. Она стояла довольно близко от Клотильды Фокстил, и Клотильда окинула ее презрительным взглядом. Потом Мэри взглянула на Китти, ни разу не поднявшую опущенных глаз. Клотильда решительно перешла от Мэри к другим девочкам.
– Я не верю ей, – шепнула она Маргарите.
– Тише, Клотильда, – сказала миссис Шервуд. – Давай, милая Мэри, расскажи, что ты видела.
– Я не могла уснуть, – начала Мэри.
Ей казалось, что какие-то насмешливые голоса повторяют за ней: «Я не могла уснуть» и смеются над ней. Но затем раздался другой голос: «Если ты не сдержишь своего слова, твой брат Поль узнает истину. Генриетта напишет ему».
«Я должна продолжать», – подумала Мэри.
И она повторила весь выдуманный ею рассказ.
– Я знала, что Китти поступила очень дурно, – под конец объяснила Мэри, – и я… рассказала об этом Генриетте. Конечно, Генриетта очень огорчилась, мы переговорили и подумали, что нехорошо оставлять такой поступок безнаказанным. Тогда я пошла к миссис Шервуд. Миссис Шервуд, вы были так добры, что послали меня поговорить с Китти, но Китти все отрицала насчет письма. Тогда, миссис Шервуд, вы сами повидались с Китти.
– Да, я поговорила с Китти, – продолжила объяснение миссис Шервуд, – и, как предложила Китти, послала телеграмму ее отцу. Вот что было дальше: Джек О’Донован, кузен Китти, телеграфировал мне и подтвердил, что получил письмо, да еще добавил, что рад письму Китти.
Миссис Шервуд показала телеграмму школьницам.
– Я просила Китти О’Донован сказать мне правду; сделай она это, я, конечно, не отдала бы ее на ваш суд. Но Китти упорствует в своем отрицании. Поэтому я предоставляю вам, ее подругам, принять решение. Я уверена, что вы поступите справедливо. Я не желаю исключать Китти О’Донован из школы, но с ней следует поступить в соответствии с утвержденными правилами.
Миссис Шервуд вышла из классной комнаты, сопровождаемая учительницами. С девочками осталась только мисс Хонебен, потому что она была статс-дамой несчастной королевы.
Многие девочки заплакали. Некоторые бросились со своих мест вперед, стали обнимать и целовать Китти.
– Милая, милая! – повторяли они. – Мы не считаем тебя виноватой. И никогда, никогда не будем считать.
Девочки так любили Китти, что не желали слышать никаких доказательств ее вины. Она сказала, что не виновата, – этого достаточно. Таковы были их чувства.
Раздался серьезный, спокойный голос Елизаветы:
– Девочки, успокойтесь, пожалуйста.
Повинуясь, девочки быстро притихли.
– В сложившихся обстоятельствах я должна действовать вместо Китти О’Донован, – заявила Елизавета. – Пока мы не докажем ее невиновности, она не может исполнять обязанности королевы мая.
Китти вздрогнула, хотя голос Елизаветы был ласковым.
– Итак, вы все согласны признать меня временно королевой? – спросила Елизавета.
В комнате раздались крики одобрения.
– В таком случае, я предлагаю Китти побыть в моей комнате, пока мы будем решать, что делать с ней. Она не должна стоять здесь в полном отчаянии. Вы согласны, девочки, чтобы Китти О’Донован ушла и мы решили ее участь без нее?
– Конечно, – выразила общее настроение Генриетта.
– Против нее ведь нет еще никаких доказательств. Надеюсь, что все помнят это, – сказала Клотильда Фокстил.
Елизавета подошла к Китти.
– Пойдем со мной, милая.
Эти тихие, нежные слова хорошо подействовали на Китти. Она прошла по комнате, держась за руку Елизаветы. Девочки расступились так, что она прошла между двух рядов. В эту минуту большинство девочек склонялись на сторону опозоренной королевы. Генриетта сразу поняла, что для исполнения ее заветного желания нужно совсем иное настроение.
Елизавета, как бывшая королева мая и старшая из учениц, пользовалась преимуществом иметь свою маленькую гостиную. По праву эта комната должна была перейти новой королеве, но миссис Шервуд решила оставить ее во владении Елизаветы, пока та будет в школе: Китти слишком молода, чтобы иметь свою собственную гостиную, а Елизавете трудно расстаться с ней. Маленькая комната была уютной. Окно выходило в сад. Елизавета усадила Китти в кресло. Она принесла холодной воды и одеколона, смочила голову девочки, взяла ее ледяные ручки в свои и растирала их до тех пор, пока они не стали теплыми. Затем принесла чаю и хлеба с маслом.
– Выпей и поешь немного, Китти. Мы постараемся не задерживать тебя, милая. Может быть, все решится завтра утром. До тех пор никто не будет беспокоить тебя. Ты можешь оставаться в этой комнате. Можешь пораньше лечь спать. Моли Бога о помощи, дорогая. Он прольет свет на эту тайну.
– Ах, Елизавета!
– Да, бедная моя Китти.
– Могу я поцеловать тебя?
– Конечно, можешь. И знай: я не верю, что ты виновата.
