— Он то ли пьяным был, то ли под препаратами, то ли просто психически нездоровый человек. Слишком часто менялись акценты и точка зрения, какая-то избирательная восприимчивость к словам собеседника, приказы далеко за рамками закона и здравого смысла. Или — это очень подготовленный человек, вовремя заметивший возможность и встроивший ее в картину мира, которую он строит для своих целей. Возможно и такое.
— Очень интересный вывод…
— И он был самым старшим по должности на этих соревнованиях, некому было его остановить. Поэтому требовал подчинения и творил, что хотел. А как только «завел» капитана и тот начал активно действовать, входить «во вкус», быстро покинул стадион и, вероятно, уехал. С ним были какие-то люди, возможно, помощники, «свита».
— Благодарю! Это очень ценная информация, Владимир!
— Ну а потом ничего интересного не было, — подхватывает разговор батя. — Нас привезли сначала в райотдел, но там уже не хватало «одиночек», да и просто мест в камерах, поэтому отвезли в СИЗО. Там мы и провели ночь, а утром привезли сюда и какое-то время «мариновали» в камере. Привели на допрос, только начали, а вскоре появился спецназ. На этом все и закончилось.
— А вас не удивило поведение милиции, с учетом вашего места работы и должности?
— Мне кажется, им было вообще без разницы. Это странно, конечно. Они же должны были установить личность, сделать запросы и т.д. Не говоря уже о том, что никаких документов, да и оснований для ареста не было, только слова Хрющенко, его фактически приказ капитану Свиридову.
— Очень интересно.
— Я подумал, что если не вечером, то к утру ситуация точно прояснится. Но получилось так, что прибыли вы, причем очень эффектно.
— Учения, это всего лишь учения, — улыбается подполковник.
— Да?! Тогда, конечно! Как скажете! — понимающе улыбаются батя и Вовка.
— А теперь тот же вопрос к вам, Максим. Что показалось вам странным?!
— Про судейство тут уже говорили батя и брат. Оно действительно было странным, особенно во втором тайме. Игра была жесткой, нас выбивали силой, не обращая внимания на возможные травмы. Женьку увезли на «Скорой», Петька получил бутсом по ноге, а тому парню досталось мячом в лицо. И, мне кажется, что Миша целился в меня, просто мяч попал в другого, он меня фактически «закрыл» собой.
— Думаете, он сделал это специально?
— Вряд ли, игровой момент. Хотя, кто знает…
— Понятно. А дальше? Как вам удалось победить?
— Это сложно объяснить. Мне кажется, что я настолько хотел исправить сложившуюся ситуацию, крайне несправедливую к нашей команде, что начал играть на пределе своих возможностей. Все казалось таким простым и понятным… И все получалось!
— Это необычное объяснение… — задумчиво сказал подполковник.
— Другого у меня нет, Евгений Павлович!
— Да я вас ни в чем не подозреваю… Просто мысли вслух. Что было дальше?!
— После финального свистка мы даже порадоваться не успели, как прозвучало «допинг». А потом началась вся эта история с допингом или наркотиками, покушением, обвинения… Нас привезли в райотдел с Петькой и Мишаней в одной машине, со скованными за спиной руками, раскидали по разным камерам, где было место. А на ночь отвезли в СИЗО, уже в одиночки. Утром, часов в 6, повезли на допрос, где заставляли пересказывать события 1-го мая снова и снова, по-разному задавая вопросы.
— Свиридов командовал всем этим?
— Да, он отдавал приказы. А допрашивал меня какой-то молоденький следователь, трясший пачкой «протоколов и показаний свидетелей». Моя версия событий его вообще не интересовала, как мне показалось, а вот эпизод с попаданием мяча в прошлую субботу от Мишани и шишкой, образовавшейся в результате этого, он заставлял вспомнить буквально посекундно.
— Зачем?! Что там такого криминального?!
— Честно говоря, не помню. Была тренировка, мне прилетело мячом по затылку, сознание потерял. Потом немного мутило и шишка образовалась, ребята меня к врачу отвели, Борису Абрамовичу. А на следующее утро все прошло, я и думать забыл об этом.
— Странно… Возможно, они решили, что Михаил «тренировался» на вас, чтобы потом повторить удар по тому парню?
— Мне «прилетело» в затылок, ему — в лицо, разбило в кровь. Ничего такого, бывает на поле. Не перелом же и ладно…
— Тоже верно. А мог Михаил специально целиться в вас?
— В принципе мог… Он как-то странно смотрел на меня, когда вышел на поле. Тренер продержал его на скамейке запасных почти всю игру, после того случая на тренировке. А после «удачного» удара была «красная карточка» и удаление с поля. Так что играл он недолго, да и вреда оказалось больше, чем пользы. Если бы не травма Женьки, вряд ли тренер выпустил бы его на поле.
— Понятно, очень интересно. Сколько тут случайностей…
— Ну а потом следователь ушел, а вскоре меня отвели назад в камеру. Выпустили, когда в здании уже были военные. Больше ничего такого, все уже рассказали батя и брат.
— Хорошо! Спасибо вам большое! Посмотрите, пожалуйста, мой помощник правильно все записал?
— Да, все основные моменты зафиксированы, — дружно подтвердили мы, внимательно прочитав бумаги.
