Слова миссис Бёртон произвели на нее большое впечатление. «Нужно быть снисходительными, заботиться о других, и это принесет вам пользу, сделает вас настоящими женщинами». Еще начальница сказала, что отсутствие себялюбия, доброта и снисходительность важнее красоты, богатства и таланта, потому что эти качества помогают человеку жить… Нет, маленькой толстушке совсем, совсем не нравилась та задача, которую поставила перед ней Гарриет!
Между тем в школе все шло хорошо. На следующее утро Робин была, как всегда, безмятежна, отлично отвечала на уроках и, по-видимому, по-прежнему равнодушно относилась к подругам. Казалось, она совсем забыла слова, накануне сказанные ей Гарриет, и разговаривала со всеми спокойно и весело. Гарриет приходилось отвечать ей тем же.
После уроков девочки играли в саду, как и накануне, но Гарриет и Джейн не стали тайно встречаться на площадке для игр, как было условлено. Они чувствовали, что им это не нужно: и так все уже было ясно.
С девочками сидели и Курчавая Пэт, и остальные малыши. Только Фредерики и Ральфа нигде не было видно.
В этот вечер Фредерика поздно вернулась в дортуар и, по обыкновению, стала готовиться ко сну. Остальные столпились вокруг нее.
– Ну, что? – посыпались вопросы. – Тебе удалось? Ты до смерти устала? Что он, в сущности, такое? Ну, скажи же, как ты думаешь, тебе удастся получить пони?
– Я ничего не скажу, это будет нечестно, – ответила Фредерика. – Миссис Бёртон не хочет, чтобы кто-нибудь из нас после своего дня говорил другим, что было и чего не было. День прошел хорошо. Я устала, мне хочется спать. Пешенс, завтра в семь утра ты должна быть в детской у Ральфа.
Наступил четверг, день Пешенс Четволд. Этот день прошел так же, как и среда, только Джейн ходила унылая, а Гарриет не обращала на нее никакого внимания. В пятницу наступила очередь Розы Эмберлей, и в этот день девочки слышали – или вообразили, что слышали, – в отдалении раскаты веселого хохота.
Третьеклассницы немного встревожились, потому что Роза отлично обращалась с маленькими детьми. До поступления в школу Робин она и ее старшая сестра Констанс считались любимицами малюток. Воспитанницы начали поговаривать, что награду получит Роза и что это справедливо, потому что Роза была добра, мила и замечательно красива.
В пятницу вечером Джейн подбежала к Гарриет, схватила ее за руку и, понизив голос, сказала:
– Мне нужно походить с тобой по площадке.
– Что там еще? – сердито отозвалась Гарриет.
– Пойдем! – повторила Джейн.
Черные глаза ее горели, короткие темные волосы походили на копну больше, чем когда-либо, и вся она, маленькая и круглая, казалась меньше и круглее обычного.
Джейн страшно волновалась, и это волнение делало ее невыразимо смешной: и ее полноту, и странные короткие волосы, и круглые черные глаза. Так, по крайней мере, сказала ей Гарриет, когда они вышли на площадку.
– Ну, что там? – спросила она. – Ты похожа сейчас на толстого рождественского гуся, которого собираются заколоть. Что с тобой приключилось?
– Я… я не хочу быть попечительницей Ральфа!
Гарриет расхохоталась.
– Ты отлично знаешь, что тебе не удастся стать его попечительницей, – ядовито заметила она, – а потому желаешь скрыть свое поражение, отказавшись от испытания!
– Я хочу сказать еще многое другое, – прошептала Джейн. – Мне страшно, я не хочу делать того, чего ты от меня требуешь… Я не хочу говорить о подругах гадости, и главное… главное – о Робин. Мне не нравится эта затея, и я решила сказать тебе об этом.
– Я всегда знала, что ты трусиха! – фыркнула Гарриет. – Делай, что хочешь! Только тебе будет не очень-то приятно, когда ты окажешься в полной изоляции!
– Что это значит? – спросила Джейн.
– Ах, как же ты глупа! Мало того, что безобразна, так у тебя еще нет ни капли разума! Это значит, что я не буду разговаривать с тобой, а вдобавок подговорю других девочек объявить тебе бойкот! Может быть, тебе это и понравится, поэтому делай, как знаешь! Мне все равно!
– Гарриет, ты злая девчонка! Ты ведь знаешь, я бы послушалась тебя, если бы могла. Но… но мне хочется стать такой девочкой, о каких говорила миссис Бёртон.
– О, да ты делаешься совсем паинькой! – скривилась Гарриет. – Ну, такая подруга мне точно не нужна. Я лучше подружусь с Вивиан Эмберлей. Она славная, не то, что ты!
Джейн глубоко вздохнула. У Вивиан был очень слабый характер, и она совсем не походила на своих старших сестер. Младшая Эмберлей могла быть очень хорошей с хорошими девочками и совершать отчаянные проделки с дурными. Джейн знала это и всегда страшно боялась, что Гарриет сделает Вивиан своей помощницей. К тому же маленькая толстушка по-своему любила Гарриет. Поэтому она сказала:
– Я знаю, что ты умна и, вероятно, знаешь все лучше меня, только мне жалко, что не сбудутся мои мечты, и эти мысли мучают меня и не дают спать по ночам. Но если ты действительно… действительно думаешь…
