– Да, звезды… Мы по-прежнему не понимаем звезд, даже такие старики, как мы с вами. «Кто они такие? Что они нам сообщают? Каковы законы, по которым они живут?» Ребенку все проще. Ребенку не надо думать, ребенок способен танцевать. Пока мы стоим остолбенелые и глазеем в щель, что зияет между нами и звездами – «Вот это пропасть! Как нам ее преодолеть?» – ребенок просто танцует через нее.
– Давид не таков. Щели его тревожат еще как. Иногда парализуют. Я сам видел. Это явление среди детей нередко. Это синдром.
Сеньор Арройо не обращает на его слова внимания.
– В танце не красота главное. Если б мне хотелось творить красивые движения, я бы применял марионеток, а не детей. Марионетки способны парить и скользить так, как люди не в силах. Они могут рисовать в воздухе сложнейшие последовательности. Но танцевать не умеют. В них нет души. Именно душа привносит в танец благодать, душа, что следует ритму, каждый шаг инстинктивно содержит следующий и тот, что далее.
А звезды… У звезд свой танец, но их логика превосходит нашу, равно как и их ритмы. В этом наша трагедия. А есть еще блуждающие звезды, которые не участвуют в танце – как дети, которые не знают арифметики.
Он ждет продолжения, но его нет. Сеньор Арройо сказал все, что хотел. Теперь его очередь. Но он, Симон, растерян. Ему нечего добавить.
– Утешьтесь, – говорит сеньор Арройо. – Вы прибыли не выяснить про икс, а потому что вы тревожитесь о благополучии своего ребенка. Будьте покойны. С ним все хорошо. Как и всем прочим детям, Давиду нет дела до икса. Ему хочется быть в мире, ощущать это бытие живым, такое новое и будоражащее. А теперь мне пора помочь жене. До свиданья, сеньор Симон.
Он добирается до машины. Инес там нет. Он поспешно одевается, свистит Боливару.
– Инес! – говорит он собаке. – Где Инес? Ищи Инес!
Собака ведет его к Инес, та сидит невдалеке, под деревом, на небольшом холмике с видом на озеро.
– Где Давид? – спрашивает она. – Я думала, он поедет с нами домой.
– Давиду хорошо, он хочет быть с друзьями.
– И когда же мы его теперь увидим?
– Зависит от погоды. Если и дальше будет погоже, они останутся тут на все выходные. Не тревожься, Инес. Он в хороших руках. Он счастлив. Разве этого недостаточно?
– То есть мы возвращаемся в Эстреллу? – Инес встает, отряхивает платье. – Я тебе поражаюсь. Разве тебя все это не огорчает? Сначала он желает уйти из дома, а теперь не хочет побыть с нами даже на выходных.
– Рано или поздно так бы и случилось все равно. У него независимая натура.
– Ты называешь это независимостью, а на мой взгляд, его подмяли под себя Арройо. Я видела, как ты болтал с сеньором. О чем?
– Он объяснял мне свою философию. Философию Академии. Числа и звезды. Призыв звезд и тому подобное.
– Ты это так называешь? Философией?
– Нет, я не называю это философией. Про себя я именую это шарлатанством. Про себя я именую это мистической чепухой.
– Тогда почему бы нам не взять себя в руки и не забрать Давида из Академии?
– Забрать и куда отправить? В Академию Пения, где какая-нибудь своя бессмысленная философия? «Вдыхаем. Опорожняем ум. Соединяемся с космосом». В городскую школу? «Сидите смирно. Повторяйте за мной: один и один будет два, два и один будет три». Арройо, может, и городят сплошную ерунду, но это, по крайней мере, ерунда безобидная. И Давид здесь счастлив. Ему Арройо нравятся. Ему нравится Ана Магдалена.
– Да, Ана Магдалена… Ты, похоже, в нее влюбился. Можешь признаться. Смеяться я не буду.
– Влюбился? Нет, ничего подобного.
– Но ты считаешь ее привлекательной.
– Я считаю ее красивой – какими бывают богини, – но привлекательной я ее не нахожу. Влечение к ней было бы – как сказать-то? – непочтительным. Возможно, даже опасным. Она человека может сразить наповал.
– Сразить наповал! Тогда прими меры предосторожности. Носи доспехи. Таскай щит. Ты мне сказал, что тот человек из музея, Дмитрий, от нее без ума. Ты его не предупредил, что она и его может сразить наповал?
– Нет, не предупреждал. Мы с Дмитрием не друзья. Доверительно не болтаем.
– А тот молодой человек – он кто?
– Молодой человек, который прибыл с детьми на лодке? Это Алеша, их воспитатель, который следит за пансионерами. Вроде милый.
– Тебе, судя по всему, быть без одежды перед чужими людьми легко и просто.
– Поразительно легко и просто, Инес. Поразительно. Соскальзываешь в животное состояние. Животные – они не голые, они просто такие, как есть.
– Я заметила, как вы с твоей опасной богиней были вместе такие, как есть. Будоражит наверняка.
– Не насмехайся.
