В первый класс Ася пошла в восемьдесят первом году. На ней было коричневое школьное платье с белым фартучком и портфель с букварем на спине. На головке красовался огромный бант, а в руках она держала букет разноцветных астр. После торжественной линейки и знакомства с учительницей, девочка отправилась с мамой в фотоателье, чтобы запечатлеть памятную дату. Тогда ведь не было смартфонов со встроенными фотокамерами, вот и ходили сниматься. Кстати, фотография Асю особо не впечатлила, а вот мастеру понравилась, только не первоклассница, а ее красавица-мама.
Первую учительницу звали Софья Антоновна. Полноватая женщина в летах была строгой, красила губы «морковной» помадой, носила кримпленовые платья с цветами и не снимала с шеи янтарных бус. Объясняла она просто, а до кого не доходило, тому учительница постукивала костяшками пальцев по голове. Боюсь даже предположить, как этот метод «вдалбливания» знаний восприняли бы в наше время. Тогда учителей уважали, и жаловаться на них было не принято.
Через две недели Асе сравнялось семь. На ее день рождения завалился весь класс. Представляете? Тридцать детей в однокомнатной квартире – это не для слабонервных! Мамочка, конечно, такого поворота событий никак не ожидала. Она вжалась в стенку и растерянно кивала головой, когда мимо нее шмыгали дети, вежливо здороваясь. Когда за последним гостем закрылась дверь, мама вздохнула, махнула Асе рукой и пошла на кухню.
– Что происходит? – спросила она у дочери. – Мы как с тобой договаривались?
– Не знаю, – пожала плечами Ася. – Я пригласила только Иру и Олю.
– Как же мне их всех рассадить и накормить? Ступай к соседям. Нужен стол и табуретки. Да, Ася, попроси еще тарелки и вилки. Я в магазин!
Худо-бедно, но все как-то разместились за праздничным столом. И еды хватило, хоть мама и переживала. Было очень шумно и весело!
Первое время Ася скучала в школе. Она ведь рано научилась читать и считать: сначала в два с половиной года, но быстро все позабыла, а потом в четырехлетнем возрасте, но уже основательно. Так что пока одноклассники постигали азы, Ася пялилась в окно и вздыхала. Опередила она своих сверстников, ведь никто из класса ничего такого не умел. Да и зачем? В школу-то раньше и шли за знаниями, не то, что теперь.
Новогодний снимок, сделанный журналистом во время школьного утренника, попал в газету. Ася тогда заявилась на Ёлку в костюме художника. Очень уж ей приглянулся в магазине этот наряд, и она упросила маму купить. Там ведь был парик из искусственных желтых волос, берет и накидка – все, как полагается. Мама приобрела еще большую кисточку и краски, да и стишок отыскался подходящий. Короче, Ася сразила всех наповал. Дед Мороз подарил девочке оранжевую обезьянку из пластмассы, которую тут же и украли. От зависти, должно быть.
Вскоре стащили у Аси и новые сапожки, которые привез ей дядя из Германии. Он там прослужил в армии танкистом два года. Подарил дядя Коля и открытки с немецкими городами, и переливающиеся календарики, которых днем с огнем было не достать, а еще привез пачку маргарина, только никто этого не оценил, потому что в Советском Союзе было принято кушать на завтрак натуральное сливочное масло.
Таких вычурных, заграничных сапожек ни у кого не было – это же импорт. Они были из натуральной коричневой кожи, на светлой подошве, с утеплителем и красивыми молниями. Чудо! Это вам не продукция фабрики «Скороход» из черного войлока. Некрасивые, конечно, зато теплые и удобные, как валенки. Но эти, немецкие, были выше всяческих похвал. Все одноклассницы их примерили и пришли в восторг, а через несколько дней они исчезли.
Ася вернулась из школы в сандалиях и со слезами на глазах. Мама тоже очень расстроилась, ведь она одна растила дочку, и алиментов от отца не получала. Она порадовалась за Асю, когда та получила такой сказочный подарок. Но что было делать? Мама достала старые, стоптанные, войлочные сапоги и сказала:
– Придется в них. Не плачь! Я думаю, что сапожки отыщутся.
Так и вышло. Мама отпросилась с работы и тайком от дочери пошла к директору. Она объяснила ситуацию, и спустя три дня сапожки очутились в раздевалке. Вот уж была радость! Носила Ася их долго, даже когда они стали откровенно малы. Девчонка поджимала пальцы и ковыляла в них в школу, кривясь от боли. Мучения, конечно, но ведь красота требует жертв.
А календарики Ася выменяла на еду, о чем потом жалела. Столовскую стряпню девчонка есть не могла, а денег на булочки просить у мамы было стыдно, ведь лишней копейки в доме не было. Не сказать, чтобы Ася была избалована диковинными кушаньями – с чего бы? Но еда в столовой, и впрямь, была отвратительной. Ее привозили с завода, от шефов. Сизая, холодная, несладкая каша дрожала, как холодец. Дети приходили в столовую, переворачивали тарелки, а потом раскачивали столы, с хохотом наблюдая, как вибрирует манное желе. В еде попадались куски кожи неясного зверя с щетиной, тараканы, бумага, даже мелкие камешки. То есть пища была не только не вкусной, но и опасной.
