— Именно, — согласился я, размышляя о двух возможных решениях для Рубинов — позвать их к нам, рискуя, что они не успеют дойти, или же приказать им забуриться поглубже в свое купе, что, в свою очередь, создавало вероятность того, что к ним не успею я. — Очень странно.
— Наверное, надо выйти, посмотреть… — в голосе Миа было слышно нескрываемое сомнение. Конечно, вагонное купе — ни разу не крепость, но все-таки мы здесь кучкой… Хм… Пожалуй, идея неплоха.
Я вышел в коридор, и увидел бегущих ко мне близняшек. Приказ они предпочли воспринять буквально, чем меня очень порадовали.
— Гарри… — профессор Люпин поднялся, доказывая всю относительность своего сна.
Я посторонился с пути близняшек, буквально затолкнув их в купе. В коридоре стало ощутимо прохладнее, чем мгновением назад.
— К бою! — скомандовал я своему Внутреннему кругу.
Ребята протянули ладони к стоявшей на столике свечке, которая до сих пор вполне успешно притворялась Астрономиконом. Пламя свечи полыхнуло ярче… и разделилось на несколько новых источников, но поменяло при этом цвет на темно-багровый. Пять пламенных наручей готовились отогнать холод, источаемый порождениями Пастыря обреченных. Пять крошечных шариков света с гудением раскручивались, готовясь исторгнуть из себя лучи небытия.
Люпин смотрел на эти приготовления с выражением недоумения на лице. Кажется, волк никак не мог уложить в своем сознании, что дети, которых уже коснулась аура ужаса и безнадежности, окружающее порождении магии, явно имеющее какое-то отношение к Повелителю распада, не бегут в ужасе и не валяются в глубоком обмороке, но готовятся сражаться.
— Что… — начал Люпин новый вопрос, но было уже поздно.
Дементор проник в коридор вагона, просто пройдя сквозь стену. Ужас и отчаяние хлынули волной. Несмотря на весь мой опыт в контроле сознания, перед глазами вновь поплыли смутные, прозрачные тени видения, вырванного мной из разума брата. «Не отсекайте ветви, ибо ветвь отсеченная станет проклятием Дома…» И пятно крови на каменном полу заклинательного чертога.
Тварь уже тянулась ко мне, сочтя, что ребенок обезумел от ужаса и не способен сопротивляться. Зря это он. Ведь поднятая муть сознания несла с собой не только отчаяние от неисправимого, но и силу. И во мне вновь полыхнул огонь, впервые вспыхнувший в Ночь Черного огня. Пятно крови. Знак слабости, ставшей силой. Огонь глубин, Пламя Удуна охватило меня, создавая неуязвимую броню, и я протянул руку навстречу тянущимся ко мне отросткам призрачной сущности, что заменяло плоть этому порождению Губящего надежды. Сейчас я ясно видел, что это — всего лишь низший демон, привязанный к этому миру ошметками мертвой души и колдовством смертного. Как посмела эта тварь встать против меня? И я уже готовился утопить тварь в море Перемен, когда случилось событие, заставившее меня с ностальгией вспомнить игры еще не случившегося будущего. Как только я приготовился сцепиться с элиткой[36] — у меня за спиной вскрылся син.[37]
Дзанг!
По сути, спас меня покров Пламени Удуна. Для его преодоления ассасину Медной (а отнюдь не бронзовой, что бы там не думала об этом Луна) Цитадели пришлось застегнуть ошейник Гончей Крови.[38] И тот факт, что какая-то область оказалась вырвана из власти разноцветных изменчивых ветров — засветился в зеркалах десяти тысяч будущих как зенитный прожектор. Так что неслышимый прочими крик Кай прозвучал очень и очень вовремя.
Ошейник спас меня и во второй раз. Ведь, несмотря на многочисленные тренировки, реального боевого опыта, закрепившегося в мышечной памяти, это тело не имело. И я ошибся в определении направления атаки, уйдя не в ту сторону. Но тут мне помогла чистая удача. Клинок, окутанный аурой Ошейника, прорвал защиту нереальности на доме Скрытной, и, вместо того, чтобы вонзиться мне в спину — скользнул по ножнам Кай. Так что вместо серьезного, а возможно — и смертельного, ранения, я обзавелся длинной, неприятной, но не опасной царапиной. Син же провалился в свою атаку. Какой-то он странно неопытный… Так что, захватив руку с клинком, я продолжил вращение, и буквально швырнул подозрительно легкое тело в объятья дементора.
Несколько секунд ситуация колебалась в неустойчивом равновесии, и дементор даже потянулся к новой добыче в надежде поцеловать… Но тут воля Кровавого бога все-таки превзошла мощь пусть и великого, но смертного мага, соединившего порождение Повелителя распада с мертвым духом, и давшего этой химере возможность пребывать в мире людей.
