Я представила... и мне стало нехорошо.
Отправив Гарри глубокую благодарность, я свернула связь и снова погрузилась в воспоминания.
Разговор со священниками я сознательно отложила в сторону. С этим так просто не разберешься... а вот то, что произошло после их ухода...
...
/*Воспоминание*/
После ухода священников мы все собрались в гостиной. И я рассказала папе с мамой о том, что, собственно, произошло. Гарри молча сидел у незажженного камина и о чем-то думал. Зато когда родители подошли к нему с благодарностями, он встал, встряхнул головой, и сказал: — Совершенно не стоит... Но, надеюсь, у вас еще найдется, за что меня поблагодарить. — Он ехидно улыбнулся. — Гермиона, позови, пожалуйста, Ильку.
Вот почему он так по-разному меня называет? Наедине — только "Миа", с друзьями и вассалами — "Герми", а при родителях — "Гермиона"? Впрочем, об этом можно подумать и позже. А пока...
— Илька.
— Да, госпожа Гермиона?
— Гарри попросил позвать тебя.
— Господин... — Почему Илька никогда не называет Гарри? Ни имени, ни фамилии? Только нейтральное и безличное "господин"...
— Илька, я тут узнал, что какие-то нехорошие люди отслеживают чуть ли не каждое движение палочки госпожи Гермионы. Ты не могла бы изолировать этот дом от наблюдения так, чтобы тем, кто сидит на том конце — казалось, что все в порядке, и никто здесь никаким волшебством не занимается?
Илька дернулась, потом еще раз...
— Госпожа... Илька... — мой домовой эльф чуть не плакала. — Илька не может... Илька слишком слаба. Слаба... и бесполезна. — Домовушка, как ее называет Гарри, в слезах кинулась к двери, но ее остановил властный голос Гарри.
— Стоять! — А ко мне быстрее молнии метнулась мысль-воспоминание о разговоре с Асси. И я ужаснулась, поняв, что сейчас могло произойти.
— Стоять! — Подтвердила я команду Гарри. Уже было справившаяся с чужим приказом, Илька снова остановилась. — Подойди ко мне.
— Да, госпожа Гермиона... — У несчастной эльфийки даже уши обвисли.
— Внимательно выслушай меня. — Я вспоминаю точную формулировку... — Этот приказ — абсолютен, и не имеет исключений. Ни при каких условиях ты не должна наказывать себя. Это — запрещено! Понятно?
— Да, госпожа Гермиона. Илька все поняла.
— Хорошо.
— Но Илька все равно не может...
— Илька, а если вы будете вдвоем? — Задал вопрос Гарри. Родители следили за всем этим представлением в легком шоке. Кажется идея того, что кто-то может наказать сам себя за то, что слишком слаб, чтобы исполнить полученный приказ — никак не могла уложиться в их головах.
— Вдвоем... наверное — сможем. Но...
— Асси. — Домовушка Гарри пришла на зов тут же.
— Поможешь Ильке. Она объяснит, что делать.
— Да, господин. — И опять безличное обращение. — Асси сделает все, что ей скажет Илька.
Домовые эльфы исчезли, а я — задумалась.
— Гарри, но у большинства чистокровных...
— Да. Поместья чистокровных магов, в большинстве своем — отсечены от министерского наблюдения. И их дети могут тренироваться в волшебстве все лето.
— Но... но это же нечестно! Так они могут уйти вперед...
— А на чем, ты думаешь, основывается утверждение о преимуществе чистокровных магов? Дошкольная подготовка и возможность летних тренировок — вот тебе и преимущество. И, понятное дело, лишаться этого преимущества аристократы не хотят. Так что закон "О разумном ограничении колдовства несовершеннолетних..."
— Не надо, Гарри. Я поняла.
/*Конец воспоминания*/
...
Так что, прошедший день принес много вещей, о которых стоило бы поразмыслить... Но и много приятного — тоже. Одно только выражение лиц родителей, когда я простым "Репаро" восстановила давно разбитую, но все еще бережно сохраняемую на полке любимую мамину вазу — окупало все проблемы.
Вот и первое утро на новом месте. В противоположность мирной тишине реальности — сны мои были обагрены кровью и смертью. Вновь, как наяву, падал под ударом смертельного проклятья отец, в пламени рушились ворота, и копейщики в черно-коричневой форме сминали сопротивление воинов моего Дома. Это были хорошие сны.
