Метка легла на их тела и ауры как родная... и под ее действием они стали изменяться, демонстрируя глубоко скрытые доселе слои. Участки огненного рисунка, ранее внезапно и вне всякой логики исчезавшие или обрывавшиеся — сошлись в единый рисунок. Тот самый рисунок, что только что демонстрировала нам Дафна.
— Так. Близняшки. Леди Лал и леди Шпинель. — Сестры Патил удивленно переглянулись, но приняли новые имена. — Ответьте мне. Как найти Хогвартс?
Честно говоря, я ожидал, что новообретенные вассалы покрутят у виска пальцем. Но вместо этого они... погрузились во что-то, сильно напоминавшее транс медиума, и их голоса зазвучали, сливаясь.
— Чтобы найти Хогвартс, не отмеченный ее благословением должен принять наследие Изумрудного Змея и Золотого Грифона.
Услышав это я вознес искреннюю хвалу Меняющему Пути, позабыв даже о том, что Миа и Дафна уже немного понимают Высокий Готик. Так что остановился я только тогда, когда заметил пунцовые щечки Миа и Дафны и глубокое непонимание в глазах сестер Патил.
— Ну не хотел я туда лезть. Совсем не хотел. — Пояснил я свое поведение, а потом — обратился к киснущей со смеху Кай. — Ну, Кай... поганка!!!
— Мда? — На мгновение совладав с истерическим хохотом, простонала сестренка.
— Даже не пытайся сказать, что и это — рука Кузнеца Преисподней. Твоя же работа.
— Моя? С чего ты это взял?
Очередная вспышка хохота взбесила меня. Я тщательно, очень подробно представил себе, что приращиваю к рукояти Кай недлинную косичку... а потом — со всей дури дернул за нее.
— Ай!!!
— Будешь знать, как над братом издеваться.
— Мори, ты — сволочь!
— Ага.
— Гад!
— Конечно.
— Злобный демон!
— На том стоим.
Теперь уже рассмеялась Миа, прислушивавшаяся к нашей семейной ссоре, вызвав изумление рубиновых близняшек.
— Все равно ведь помиритесь.
Вечером того же дня, когда число моих вассалов увеличилось, я сидел с Миа возле огня и размышлял, тем более, что уютное потрескивание камина как нельзя более способствовало неторопливым размышлениям. К сожалению, до доверия, которым я наделил первых своих вассалов, близняшкам пока что было далеко. Все-таки, я не мог не предполагать возможности провокации со стороны Великого мага. Так что информацию о происходящем Рубины получили в несколько... неполном объеме. В частности, я скрыл от них природу и лояльность преподавателя Хаоса, а самой Сейлине в отношении новых носительниц Крыльев-и-Жала поставил задачу «защиты, но не подчинения». Не стал я и рассказывать новым вассалам о подлинной судьбе Зеркала Желаний и Философского камня. Конечно, финал этой истории одна из них видела своими глазами... но «видеть» — не значит «понимать, что именно видишь», а они, несмотря на некоторые интересные таланты, Видящими в полном смысле этого слова не являлись. Но и без этого история нашего обучения на первом курсе «самой безопасной в Британии школы Хогвартс» заставила смуглых девочек изрядно побледнеть. Одного Полога Отчаяния для этого вполне хватило.
Я притормозил воспоминания: до сих пор при мысли о Пологе меня охватывало желание возгласить боевой клич Черного Легиона*... и воплотить его в реальность. И только мысль о том, что в пламени войны я рискую потерять Миа, сдерживала меня.
/*Прим. автора: «Maim, kill, burn!» т.е. «Бей, убивай, жги!»*/
Чтобы успокоиться, я вспомнил трюк, недавно показанный нам Сейлиной. Все-таки, в арсенале Той-что-Жаждет есть много интересного, но прошедшего пока что мимо моего внимания просто в силу того, что «никто не в силах объять необъятного». Так что, не погружаясь в размышления об особенностях безграничного познания, я протянул руку в камин, и извлек из огненного цветка один из его лепестков, доверчиво обвившийся вокруг моей ладони. Очень красиво, очень полезно, и... опасно, как впрочем, и большинство по-настоящему полезных вещей. Сквозь игру пламени я любовался Миа. Школа библиариума Тысячи сынов дала мне многое: в частности, поверхностные мысли окружающих я считывал почти неосознанно, фильтруя их на предмет возможной угрозы. Так что для меня не было откровением то, что многие при взгляде на Миа замечали только выступающие зубы и воронье гнездо на голове. И я не собирался метать бисер перед свиньями и проповедовать слепым красоту радуги: если они не видят пламени ее истинного существования, не слышат, как поют волны варпа, касаясь ее души, не способны осознать паутину вариантов вероятного будущего, обещающую девочке величие Изменения — то не мне открывать им глаза. А мысль не изреченная — не может быть оскорблением. Но вот те, кто рискнет высказаться... Они быстро осознают, что совершили ошибку с огромной буквы Ошъ.
Миа посмотрела, как я задумчиво играюсь с лепестком пламени под ошарашенными взглядами тех, кто не посещал занятия Сейлины или бросил их, и тоже захотела поиграть с огнем. Если на моей руке лепесток пламени приобретал отчетливые багровые оттенки, то ладошку девочки охватывал почти золотой лепесток.
