- Пусть успокоится страдающая душа, - обратилась я к мертвой девочке, зная, что меня слышат. – Мы станем твоей ненавистью.
Распадающаяся душа прошла через меня, отдавая мне что-то, чего не хотела отдать, что-то, чего я не могла осознать… И на улицах города, погруженного в туман и пепел, появилась скорченная, мучительно выгнутая фигура, что не могла подняться, но не могла и прекратить ползти.
Я шагала от одной мертвой души к другой. И мои спутники шли за мной, принимая на себя часть того груза, что я не хотела принимать. Это не было моим долгом. Это было необходимостью. Спираль Парадокса все сильнее и сильнее охватывала мир. Крошечный эпизод, почти незаметный на фоне происходящих событий, стал сердцем зарождающегося шторма. Ничтожное семя копило силы, чтобы, прорвав душащую защиту, рвануться к небесам стремительно растущим Древом. Но время для этого, хоть и было близко, но еще не пришло.
Сияющий силуэт возник в небесах, и голос, исполненный мощи, загрохотал, оставаясь неслышим спящим городом.
- Как ты смеешь судить мертвые души?!
- Я не сужу, - ответила я. – Я лишь создаю Путь… а вступать на него, или нет – выбор свой они сделали сами. Хочешь, я создам Путь для тебя?
Приняв молчание за знак согласия, я продолжила:
- Копье уже выковано и ждет. Его кровь так красна… И что может быть проще времени?
Поглаживая рукоять рапиры, я смотрела на того, кто еще не заключал Договора, который привел его к погибели вечной, и миры раскалывались и наслаивались друг на друга.
- Милая Госпожа, - улыбнулась за моей спиной Алиса, - не стоит обращать внимания на того, кого нет. Еще не подписан контракт, еще не тронуты печати, и Звездный меч в ножнах ждет времени, когда сможет сорваться в полет.
Согласившись с Доброй Алисой, я исключила Пятнадцатого из поля своего восприятия… и он исчез из моего мира.
Стоя на границе Тьмы и Света, Порядка и Хаоса, я медленно вращала мир вокруг себя, создавая Пути для других, и выбирая свой. И когда выбор был сделан, я шагнула вперед, возвращаясь туда, где есть имена.
Мир вокруг покачивался. Не сразу я осознала, что это просто Мори несет меня на руках. Оставалось последнее.
- Я отпускаю тебя, Алиса. Сила еще кипела во мне, и Тяжкое слово изменяло внимающий ему мир. – Найди ту, чьей ненавистью, злостью и жаждой мести станешь ты.
- Благодарю тебя, Милая Госпожа… - девочка в голубом платье и белом передничке сделал книксен и светло улыбнулась. – Ничто еще не закончилось. И, возможно, мы встретимся снова, принцесса демонов.
Я устроилась на кровати, и, болтая ногами, вспоминала, как изображала столик перед Луной, Гарри и Гермионой. Почему-то вспоминать об этом было совсем не стыдно, и в чем-то даже приятно. Как пальцы Гарри касались моей кожи, когда он брал с моей спины разложенные там сладости… А ведь некоторые особенно вкусные вещи хитрюжка-Луна, по моему – преднамеренно, расставила там, где спина… уже и не вполне спина. Вот интересно: если я напишу об этом маме – она в ответ пришлет вопиллер? Или поздравления? Есть у меня смутное подозрение, что второе… Но проверять все равно не тянет.
После того безумного чаепития, меня все-таки подняли, выпутали из химеры, в которую меня затянула Луна, и заставили-таки поверить, что я – одета. (Я… сказать, что «вопила и отбивалась» - будет неправдой, но вот более пассивные методы сопротивления пошли в ход. А уж убедить меня, что я – одета, удалось не вдруг и не сразу). После этого Гарри стал объяснять мне, что со мной, собственно, произошло. В принципе, я и так понимала, что мое восприятие окружающей действительности – не естественно. Почти полноценная одержимость Гарри… и при этом – готовность оставить его Гермионе… или даже присоединиться к гарему… Это понятно, когда речь идет о воспитанных в Индии сестрах Патил, или же вовсе нестандартной по любым меркам Луне. Но откуда это во мне?
