Я, Маринка и Стас с интересом наблюдали за шоу, которое обещало нам кучу новых положительных эмоций. Всё могло пройти нормально, мент побухтел бы да ушёл, но Маринка умница наша и красавица приняла на себя роль шута:
— Вы Мохнаткин?
Сначала мне показалось, что она знает его, но потом Стас разразился смехом, и до моего опьянённого мозга дошло.
— Да гражданочка, а почему вы собственно смеётесь? — Выглянул из-за Дашки участковый. — Они у вас под чем?
Дарье в тот момент стало так стыдно, она хотела уменьшиться до размеров муравья а лучше испариться совсем.
— Мохнаткин, — не унималась Маринка и уже тыкала пальцем в офигевшего от жизни полицейского.
— Может нарко-контроль вызвать? Что эти молодые люди принимали?
— Прошу вас, — учительница перекрыла ему дорогу к нашей ухахатывающейся компании, — простите нас, мы оплатим положенный штраф. Обещаю, шума больше не будет, они все отправяться спать, да ребята?
Стас и Маринка обнялись и начали водить хоровод вокруг невидимой ёлки, а я как хозяин квартиры подошёл к своей малышке и по-свойски обнял её.
— Всё чики-пуки начальник, сколько с меня?
Моей самоуверенности не было предела, в таком состоянии я мог горы свернуть и обратно развернуть, если потребуется. Всё было чудесно, пока из-за спины мента не вышел мой обозлённый как тысяча чертей отец. Вот кому точно было не до смеха. Смелости у меня поубавилось, но притуплённое чувство самосохранения не работало в полную силу, чтобы защитить меня от глупостей.
— Папуля? А ты тут, каким хреном?
— Спасибо что сообщили мне о беспорядке, творящемся в моей квартире, — не обратил он на меня никакого внимания разговаривая с Мохнаткиным. — Этот лободырый будет наказан по всей строгости.
— До свидания, — бросил участковый и ушел, оставив нас наедине с моим бешенным папусей.
Владимир Степанович не выглядел как человек, которого разбудили посреди ночи, он был одет с иголочки, словно только приехал из офиса, где командовал своими работниками час назад. Даша, испугавшись надменного лица, зашла мне за спину. А я вроде и понимал, что сейчас может прилететь, но отнёсся безразлично. Маринка и Стас утихли, девушка заинтересовано окинула взглядом моего отца, и кажется, подмигнула.
— И что вы тут устроили? Это как понимать? — обратил он взор на беспорядок за нами, — я тебе квартиру покупал, чтобы ты сюда этих ендовочников водил?
— Ендо… Чего? Нет, они мои друзья пап, — не смог я сразу разобрать, и кажется, меня начинало снова отпускать. А когда это происходит, я чувствую слабость и тошноту, хочется выть от тяжести жизни.
— Дебил, — в кое-то веки отец понятно изъяснился.
Скорее всего, он бы набросился с кулаками, дабы проучить нерадивого, меня спасла пьяная, но не растерявшая кокетства и обаяния Маринка. Девушка нырнула между нами и повела плечиком. Красивых девушек он любил, а они любили его широкий карман.
— Вы такой симпатичный мужчина, простите, мы не знакомы, я Мариночка, а вы сударь, наверное, из княжеского рода? Иначе как можно объяснить ваше величие над нами? — захлопала девушка наращёнными ресничками.
— Да и вы не дурны собой леди, — аристократично выгнул бровь отец, — но прошу вас, дайте мне десять минут, и я ваш!
— Но только десять минут, не больше, — закусила она нижнюю губу и открыла ему проход к нам.
— Я человек слова!
Не вовремя из зала выперлась Настя. Выглядела она ужасно, сгорбилась, голова висела, не упасть ей помогала стена, на которую та и опиралась.
— Стас мне плохо, я сейчас умру, помоги, — страдальчески хрипела она.
Соловьев, не растерявший до конца ум, подошёл к ней и помог дойти до туалета. Владимир Степанович смотрел на сие действо и только головой качал. Представить страшно, о чём он думает. Из нас всех выжить сегодня получится только Маринке и то благодаря так ею ранее обсмеянной мохнатке.
— Кто ещё выползет? — опёрся о дверной косяк отец.
— Тут много школьников милый господин, но мне уже много лет, — вновь активизировалась Марина.
— Много лет, а ума нет, — выдохнул он в отчаянии, и замахнулся на меня.
Даже пьяным я сохранил свою ловкость, инстинктивно наклонился, и пощёчина досталась стоявшей до сих пор за мной Даше. Я как оголтелый обернулся, сразу протрезвел, забыл о ней напрочь, твою мать! Марина так же пришла в себя, прикрыла рот рукой и сразу бросилась к подруге.
— Вы что творите? Ненормальный! — выкрикнула девушка, обнимая Дарью.
— Она сама попалась под руку, вы видели удар предназначался моему выродку, — говорил он так будто сидел на совещании со своими зарубежными партнёрами.
Дарья прижимала ладонь к щеке, готовая заплакать, но усилием воли не позволяла себе этого. К моему стыду я был пьян, и как бы мне не казалось, что алкоголь в крови отступил, я всё равно мало что понимал. Секундное протрезвление прошло, и в голове вновь помутнело.
— Я вызвал такси, как хотите, усаживайтесь в него, мне плевать, — грозно прорычал отец, — пошли все вон отсюда, и чтобы я вас не видел рядом с моим сыном.
