Схватил за воротник трудовика и что есть силы, врезал ему по челюсти. Тот как в комедиях улыбнулся, и зуб его предательски упал на пол вместе с каплей крови. Ребята заворожённо наблюдали за происходящим, даже замолчали в ожидании нового поворота событий. А когда трудовик упал в обморок, все как один ахнули. Я в нервном состоянии начал тереть лицо, ну капец, как вовремя. Дурацкий трудовик и его белочка.
Зачем он полез?
Зачем я ударил?
Как же много "зачем". Так всё хорошо шло, я не вступал в конфликты, контролировал себя, а тут из-за одного алкаша растерялся и не удержался.
Как назло в кабинет вошёл завуч. Я чуть ли не завыл. Да вы сговорились? Не удивлюсь если так оно и есть. Не хватало только для полного комплекта Дашки и директора.
Ребята тихо хихикали. Им шоу, а у меня катастрофа.
— Это не я, честно, зуб даю, — вырвалось у меня в нервном порыве.
— Какой зуб? — опустил глаза завуч и посмотрел на трудовика, и рядом валявшийся зуб, — этот?
— Этот? — переспросил я, тоже посмотрел на него, и разразился смехом, — я сдаюсь, это вышло случайно.
Осталось только закричать как бешеная мамка. Завуч закипал.
— К директору!
Не самый худший вариант, если хорошо подумать. Учителей я ещё ни разу не избивал, посмотрим, что Эдик придумает.
В одиночестве я направился в сторону кабинета директора, изредка оглядываясь на ребят которых завуч заставил тащить трудовика в медпункт.
Проходя мимо женского туалета, услышал грубые голоса парней. Что за новинка у нас в школе такая? Вот я ни разу не позволял себе войти в женскую уборную, хотя мог, девчонки сами звали. Приоткрыл дверь и ужаснулся увиденной картине. Мою белокурую прижимали к стене двое лизоблюдов Соловьёва. Кулаки самопроизвольно сжались, глаза налились кровью, убью скотину. Сердце моё начало вырываться из груди в ожидании мести за Дашу. Как только утырок посмел трогать мою девочку?
И почему всё самое плохое с тобой Даша происходит в туалете?
Ждать смысла не неь, я ворвался внутрь, от чего парни Стаса отскочили в сторону, отпустив Дашу.
— Кого тут убить? — прорычал я, сам того не осознавая.
— Это Бекетов, нам конец, — выкрикнул один из двоих прихвостней.
— Верно, ты правильно говоришь, — от злости я прикусил губу.
Даша стояла на месте и дрожала. Она была дико напугана, кто знает, что эти ублюдки успели сделать. Сердце дрогнуло, как только наши взгляды встретились.
— В порядке? — спросил я.
Она молча кивнула и по щеке скатилась слеза.
Я сегодня и так успел ударить трудовика мне терять нечего, ударю ещё троих, только нет гарантий, что они переживут этот день. Так злобно я ещё никогда в своей жизни не ухмылялся.
— Готовь рожу Стася, — не договорив, я подошёл к нему, и ударил своим лбом по его носу.
Стасик отлетел, и ударился о стену, прикрыл нос рукой, хлынула кровь. Мне не больно, был на адреналине. Приблизился к двоим подпевалам, успел только заметить их умоляющие взгляды, схватил обоих за шеи, они пытались вырываться. Но мою каменную хватку не одолеть, схватил и лбами схлестнул их друг с другом, да так сильно, что оба потеряли сознание. Силы мне было некогда рассчитывать.
— Продолжим Соловьёв, — хрустнул я шеей, и снова направлялся к лежачему.
Да, обычно я таких не трогаю, но эта падла заслуживала, чтобы я его добил.
— А ты ведь на днях благодарил меня, что поменялось?
— Бекетов хватит, — захлебывался он, — я же не знал что училка с тобой.
— Не знал, значит? Если человек не со мной, значит его и убить можно? Так получается? Сейчас я поподробнее тебе разъясню, кто с кем, — схватил его за грудки и готов был убить на месте. Хотел разбить голову парня о кафель, хотел видеть никчёмные мозги размазанными по всему туалету.
Так злость меня ещё никогда не обуревала. За Дашу я готов отомстить всем и каждому. За каждую её пролитую слезу, за каждую царапину на её теле. И вот я занёс кулак для очередного удара как услышал ставший уже родным голос белокурой:
— Женя не надо, прошу!
Я оглянулся, совсем забыл о Дашином присутствии. Она всё видела! Зажмурился, отпустил Стаса, который упал на пол и начал откашливаться.
Дурак!
Идиот!
Социопат!
Трясущимися руками я схватился за голову, и не смел, смотреть на Дашу. Боялся осуждающего взгляда.
— Женя, — она приблизилась ко мне и обняла за плечи, — уйдём отсюда.
Ничего не соображая, просто шёл с Дашей. Она привела меня в пустой кабинет математики, и усадила за парту. Я заметил, как её руки тряслись, она что-то искала в своей сумке.
— Да где же они?
Наконец, найдя, что искала, приблизилась ко мне. Это были влажные салфетки. Она достала одну и начала протирать мои руки от чужой крови.
— Что же теперь будет? — срывающимся голосом приговаривала Дарья.
— Ничего, — шмыгнул я носом, — Соловьёв никому ничего не скажет, а если скажет, я его добью, он это знает.
— Зачем Женя? Ну, зачем? Позвал бы директора или завуча, — в отчаянии Даша и пропустила мимо ушей мои угрозы в сторону Стаса.
— Времени не было, — мне надоело, что она не может остановиться протирать мои руки, и вырвал их.
