Класс дружно засмеялся. Динкелакер был высокий, но худощавый и нескладный. Он на самом деле мог невзначай споткнуться.
— Егор у нас говорит речь, — вслух рассуждала Елена Михайловна, перечисляя самых крепких ребят в классе, — Дима Семенов обязательно проспит, Динкелакер боится упасть. Роман Аскеров, вся надежда на тебя.
— У них на Кавказе девушек носят не на плечах, а на руках, — шутливо произнес Васильев, — вдруг он перепутает!
— Ага, похитит первоклассницу, через седло ее и в горы! — прибавил Динкелакер.
Сам Роман Аскеров чрезвычайно гордился своим горским происхождением, постоянно подчеркивал это, и даже любил, когда одноклассники в шутках лишний раз поминали, что в его жилах течет кавказская кровь.
— Па-атом па-атрэбую викуп… — с акцентом подыграл приятелям Роман. — Залатую мэдал!
Елена Михайловна только покачала головой.
— Ну, кто тогда? Яворского нет, он и к первому сентября вряд ли успеет вернуться, Глебов в прошлом году ногу ломал…
— А пусть Никитин попробует! — раздался вдруг голос все того же Васильева.
— Никитин? — Елена Михайловна будто несколько удивилась, — А где он? Где Женя Никитин?
— Вот он стоит! — Васильев небрежно махнул рукой в сторону Жени, и все повернули головы.
Женя хотел было по привычке потупиться, но не стал. Он наоборот постарался вложить в свой взгляд как можно больше высокомерия и надменности в ответ на взгляды одноклассников. А те глядели на него и как будто первый раз видели. А он ведь стоял тут уже давно, неужели никто раньше его не заметил или не узнал?
— И правда — Женя Никитин! — весело произнесла Елена Михайловна, — Как ты изменился, тебя трудно узнать…
— Вот это да! — ошарашено выговорила Катя Денисова, как обычно откровенная и прямолинейная, — Никитин стал самым красивым мальчиком в школе! А был таким гадким утенком!
— А ты им осталась! — неожиданно для всех пренебрежительно ответил Женя. Одноклассники, привыкшие к тому, что Женя Никитин вечно был молчаливым и незаметным, обалдели от подобных резких слов.
— А ты не хами! — обиделась Катя — Пожалуйста, не надо ссориться! — вмешалась Елена Михайловна, — Женя, может быть, в самом деле, ты будешь подавать первый звонок?
— Первый — ни за что! — отрезал Женя, — Я согласен только на последний. Самый последний для всей этой школы.
— Ха-ха, послушайте-ка, — снова раздался голос Васильева, — У Никитина дар речи появился! Наш безмолвный птенчик запел!
— Хватит, Егор, привязываться к человеку! — возмутилась Ксюша, — Елена Михайловна, пусть с колокольчиком бегает кто-нибудь из 11 Б! А то нам и речь говорить, и песню петь, а хвалить опять будут «бэшников». Они всегда такие примерные!…
Жене стало так противно оттого, что за него вступилась Ксюшка. Будто он сам за себя не может постоять! Если так было раньше, то не значит, что так будет и впредь! Драться сейчас с Васильевым Женя не собирался, он его достанет по-другому. И Женя уже даже придумал, как.
Встреча закончилась вполне мирно, если не считать того, что Катя Денисова поглядывала на Женьку волком, и Васильев не уставал ухмыляться в его адрес. Зато Жене удалось исчезнуть раньше, чем к нему собралась подойти Ксюша Наумова. Выяснять отношения с ней он пока не был готов. А она ведет себя так, будто ничего не произошло, и они по-прежнему друзья. Женя решил дать ей шанс понять без грубых слов или презрительного молчания, что ей больше не придется рассчитывать на его хорошее расположение и симпатию. Пусть катится со своим Васильевым на все четыре стороны и трахается с ним сколько угодно!
Сейчас Женю гораздо больше интересовало, когда улетит отец и смогут ли они все же встретиться с Алиской. Почему-то после этой дурацкой встречи с одноклассниками, Жене особенно остро захотелось увидеть Алиску, забыть обо всем, заняться с ней сексом, расслабиться в ее объятиях, утонуть в похотливых глазках цвета мокрого асфальта. Он представлял себе, как злость уляжется, отрицательная энергия выплеснется из него, когда он мощным толчком войдет в Алиску, пронзая ее внутреннее тепло и влажность, беспощадно нарушая покой расслабленных мышц… Алиска блаженно вытянется под ним, потом ее тело превратится в податливо-упругое засасывающее Нечто, такое сладкое, горячее, неутомимое… Он будет двигаться, двигаться, двигаться, а она потом задрожит всем телом, застонет утробно и скажет, что больше не может, что он ее опять упахал до потери сознания и надо немного передохнуть… Но это его не остановит, наоборот его толчки станут мощнее, настойчивее, она совсем обмякнет в его объятиях, ее дыхание станет хриплым и частым, а губы пересохнут. Тогда он перевернет ее на живот и войдет в нее сзади, а у нее не будет сил, чтобы опереться локтями о кровать, ему придется поддерживать руками качающиеся бедра. Ее голова свесится с кровати, и светло-русые косички расплетутся…И он рывком притянет Ксюшу к себе для последних, самых глубоких, самых сильных толчков…
