— Нет, то, что Васильев мучил Джоника все эти годы! Да еще как! Измывался над ним похлеще любого фашиста! — не выдержала Катька. — Женька — добрый, даже сейчас, на взводе, он и половину не сможет сделать с Егором из того, что тот с ним когда-то проделывал.
— Просто сдача Егорке пришла… — снова хмыкнул Малиновский.
— Мы сначала верили Васильеву, будто Женька — доносчик, ябеда, будто наушничает про всех Марго, … то есть Маргарите Николаевне, — продолжала Катя, — теперь-то нам, дуракам, понятно, что все это полная фигня! Марго и понятия не имела, что ее Женьку так мучают в классе. Так вот теперь, Елена Михайловна, мы не имеем права мешать делать Женьке то, что он задумал!
— Это не правильно, — попыталась возразить учительница, — око за око, зуб за зуб — это волчий закон.
— А я и говорю, что мы детки — в клетке… — мрачно отпарировал Динкелакер.
— И вы собираетесь спокойно взирать на то, что над вашим другом издеваются?
— Но мы же взирали спокойно, когда он мучил Женьку!… Знаете, Елена Михайловна, в шестом классе Егор загнал Женьку на крышу бассейна и гонял по ней, заставляя прыгать вниз… Было темно, холодно, внизу была наледь, и на крыше было скользко. Если бы Женька оступился, он бы разбился насмерть. Женьку спас охранник. А наш отличник, как ни в чем не бывало, пошел получать свои пятерки…
— Я поняла, как у вас получается. Вы на стороне сильнейшего, — горестно выговорила Елена Михайловна, — Прав тот, кто сильнее. Но пожалейте Егора. Он ведь перестал уже быть глупым, заносчивым мальчишкой. Он изменился, повзрослел… Помогите ему.
— А как, Елена Михайловна? Вы знаете, как остановить Женьку? Мы и так перед ним виноваты.
— Вы можете сейчас, конечно, пойти и все рассказать Маргарите Николаевне… но, это будет не правильно! К тому же Женька все равно продолжит Егору мстить, пока сможет до него дотянуться…
Елена Михайловна, вспоминая этот разговор с ребятами, смотрела на Маргариту Николаевну и не знала, что ответить на ее вопрос. Есть только один способ вернуть все на круги своя — это кого-то одного из мальчишек отправить на недосягаемое расстояние. Но Елена Михайловна не спешила делиться своими рассуждениями с завучем школы. Она была уверена, что за тридевять земель, подальше от этой школы, будет отправлен бедный Женя Никитин, никогда в жизни не посмевший воспользоваться даже одним только именем своей матери, как щитом. А теперь он вот сам на щите. Потому что месть не приведет ни к чему.
Кроме одного — к большой непоправимой беде.
Не замечала ли Маргарита Николаевна на самом деле или не хотела замечать всего, что долгие годы происходило с Женей? Елена Михайловна не отваживалась ее судить. Ведь вся эта школа создана и существует благодаря энергии, энтузиазму, воле, уму Маргариты Николаевны Никитиной. Ее ученики никогда не проваливали вступительные экзамены по математике, она легко находила язык со всеми, любого могла переубедить, склонить на свою сторону… Любого, но не собственного сына?
Как Елене Михайловне ни хотелось поделиться с Маргаритой Николаевной своим неприятным открытием, она сдержала данное ребятам слово, хотя очень боялась, что совершает роковую ошибку.
Женя с удивлением смеялся про себя над тем, как оказалось легко и просто вывести Егора Васильева из равновесия! Это было гораздо проще, чем лупасить его до потери сознания. И придумывать почти ничего не надо. Все методы были старые, проверенные. Испытанные Женей на собственной шкуре. Зазевался Егор в столовой над тарелкой с горячим борщом — резкое движение рукой мимоходом — и голова недруга стукнулась об стол, едва не разбив тарелку. Горячий борщ обжигает лицо, а на светло-сером джемпере проступают жирные красные пятна… И Егор Васильев вынужден уходить домой как раз с урока, на котором проводится контрольная по биологии. Наручники и батарея — тоже надежное избавление Васильева от лишней пятерки.
