— Серьезней не бывает, — без тени сомнения отрезает Арсен. — Вообще-то мы с Ниной после школы собираемся в столицу. Я решил там поступать.
Своим заявлением Герасимов повергает всех в шок. Родители, похоже, не в курсе планов своего отпрыска! Отчего мне становится неловко.
Ну, Герасимов! Он сказал мне, но не сказал им? Они же сейчас подумают…
— Что ж, похоже у вас действительно все серьезно, — прерывает первым молчание Роман Викторович. — Нина на тебя хорошо влияет. Глядишь, после экзаменов определишься с направлением.
Несмотря на явное одобрение родителей, я все равно зло зыркаю на Герасимова. Обстановка за столом легкая. Мы пьем чай, закусывая пирожными, обсуждаем университеты и различные программы. Меня поражает такое спокойствие родителей Арсена на такую глобальную новость. Моя мама донимает меня уже несколько месяцев! Если бы я ей об этом сообщила как Герасимов, то ее бы сердечный приступ хватил. А они как будто бы расслабились. Словно рады тому, что Арсен хоть куда-то поступает. Впрочем, наверное так и есть.
Гложет ли меня вина, что он собирается в столицу не столько в вуз сколько из-за меня? Да-да, звучит слишком самоуверенно знаю. И тем не менее…
Нет, не гложет. А почему, собственно говоря, должно? Я ведь не в глушь какую собираюсь, в самом деле! В столице Арсен себе точно найдет занятие по душе, если не задастся с баскетболом. Он из тех, кто всегда найдет свое место.
И вот, когда ночь опускается на город, я поникаю. Мне нужно вернуться домой. Не могу же я остаться у Арсена ночевать. Да и что в таком случае его родители обо мне подумают?
Все-таки не быть мне нормальной девочкой-подростком. Другая бы сбежала, устроила протест и все тут! Однако мне совесть не позволяет так поступить. Как и моя привычка рационально мыслить.
Чего я этим добьюсь? Того, что мама с отцом перепугаются насмерть?
— Нина, твоя родители не будут волноваться? — неожиданно спрашивает Валерия Антоновна.
— Да, вы правы, — рассеянно отвечаю. — Мне уже пора домой, — выдавливаю из себя кислую улыбку. — Спасибо за гостеприимство!
Преувеличенно-бодро вскакиваю со стула, и женщина тут же скороговоркой выпаливает:
— Нет-нет, ты не подумай! Я тебя вовсе не гоню!
И в мыслях не было. Кажется, маме Арсена я действительно понравилась. Она то и дело на нас косилась, счастливо вздыхая. Даже обмолвилась, что догадывалась о наших отношениях. Правда, когда она упомянула нашу с Герасимовым первую «тренировку», я не стала говорить, что мы тогда еще не встречались и даже об этом не думали.
Ладно-ладно, может о чем-то таком я и фантазировала по ночам.
— Уже действительно поздно. Родители будут волноваться.
— В любом случае тебе тут всегда рады, Ниночка!
— Спасибо, — смущенно отзываюсь.
Мы как-то незаметно перешли на «ты», хоть я и изначально «выкала», из-за чего Валерия Антоновна меня постоянно поправляла. Всего через десять минут общения мы с ней болтали, точно подружки.
Где-то на душе заскребли кошки от того, что у меня с собственной матерью прохладнее отношения, чем с женщиной которую я знаю от силы пару часов. Нет, безусловно, я рада что мы с мамой Арсена нашли общий язык! Не хотелось бы мне попасть в такую ситуацию, в которую попал Арсен с моей матерью. Она, вероятнее, пригласит за стол самого черта, чем Герасимова.
Когда мы собираемся в прихожей, Роман Викторович любезно предлагает меня подвезти, но Арсен отказывается за нас двоих, сказав, что сам меня проведет. Я не против прогуляться. Как говорится, перед смертью не надышишься.
Арсен хоть и потеплел к отцу, но между ними все еще остается напряженность. Отчасти я понимаю его. В то время когда я иногда мечтала, чтобы мои родители развелись, Арсен об этом и подумать не мог.
Попрощавшись, мы выходим на улицу и неспешно шагаем к моему дому, ненамеренно выбирая самый долгий путь. Арсен одолжил мне свою толстовку, поэтому мне не холодно. Даже не одолжил, а буквально всунул меня в нее, когда я принялась отказываться. И это при родителях!
— Ты понравилась маме. Я же говорил, — шагая рядом, бросает Герасимов.
— Лучше бы ты своим родителям сказал, что собираешься со мной в столицу!
— Я сам всего пару дней назад решил. Спонтанно получилось, — пожимает плечами, как будто это пустяковое дело, а не наше будущее! И как он может так беспечно к этому относиться? — Не делай такие глаза, утенок, — щелкает меня по носу, отчего я морщусь. — Знаешь, сколько планов не строй, а у жизни на тебя они все равно другие, — глубокомысленно замечает.
— А ты, я смотрю, в философы заделался? — ехидно парирую.
— Просто знаю, что все идет как нужно.
— И откуда же?
С чего такая уверенность, спрашивается? Даже я, расписав свою жизнь по минутам, иногда рефлексирую. Все гадаю, правильно ли определила направление? Хватит ли мне сил, упорства и ума, чтобы добиться желаемого?
— Просто чувствую, — подмигивает, растягивая на губах легкомысленную улыбку.
