– А еще, – продолжил он, – мы не знаем, сколько тебе лет и, главное, как тебя зовут.
Я сглотнул, чувствуя напряжение в его голосе. От Данила исходила аура таинственности. Она притягивала и отталкивала одновременно. И в тот момент мне больше хотелось оттолкнуться.
– Давай начнем с чистого листа, – неожиданно оптимистично сказал он. – Меня зовут Данил, мне будет тринадцать на днях. Если быть точнее, то двенадцатого октября. Сегодня, хочу напомнить вам, ребята, десятое. Как тебя зовут? Как нам понять, кто ты, откуда и как вернуть тебя домой? Мы бы тебя оставили, но лишние рты нам не нужны…
– Данил! – прервала его София. – Ты можешь его обидеть.
– Да, точно, – присоединился Рома, – меня бы такое расстроило.
– Я прямолинеен, ничего не могу с собой поделать. Вы ведь и сами понимаете, что будет не очень хорошо, если он останется. Место для ночлега мы ему найдем, а еду? К тому же, – Данил смотрел на меня пристально, словно думая, как сделать больнее, – он инвалид. Ничего не будет давать. Только забирать. Значит, никакой пользы нам не принесет. В то же время мы не можем его вернуть, потому что просто не знаем, куда.
Я понимал его правоту. Абсолютно во всем. Но все-таки… обидно слышать эти слова от того, кто тебя спас. Зачем же ты сделал это, если от меня только вред? В горле уже пересохло от обиды, глаза защипало от подступающих слез.
Теперь они все смотрели на меня с жалостью, наверное, думая: «Ах, какой бедненький мальчик!»
Неужели нельзя хоть раз отнестись ко мне как к обычному человеку? Ну если не дано мне с рождения то, что есть у вас, может, так и должно быть?
Но тут я вспомнил, как главарь ШМИТ издевался надо мной. Вспомнил ужас и счастье от боли, которую он мне нанес.
В моих ногах есть жизнь. Они словно бы медленно оживают – не могут двинуться, поставить меня или сделать хотя бы шаг, но оживают.
Я не прекращу получать жалостливые или презрительные взгляды, пока не стану таким, как они.
– Отведите… отвезите его обратно в комнату, – сказал главный, – завтра разберемся, что с ним делать.
Данил внимательно следил за мной взглядом из-под уставших полузакрытых глаз, словно хотел разобрать меня на крупицы и проанализировать каждую. Даже возле выхода из столовой я чувствовал, что он еще смотрит на меня. Буквально дышит мне в спину.
Утром за закрытой дверью я слышал нескончаемый топот ног и неразборчивый гомон.
Спалось не очень. Нет, кровать оказалась довольно удобной, несмотря на то что родом была, наверное, из 70-х или 80-х. Не спалось мне не из-за нее: я прокручивал в голове слова Данила, пока не начало светать, и лишь потом уснул. И то – из-за усталости, а не потому, что сам захотел.
Каждый раз, когда рядом слышался топот ног, мне казалось, что вот-вот кто-то ворвется в комнату и заставить встать, а мне этого так не хотелось. Тело отяжелело после вчерашних потрясений, голова толком не работала. К тому же хотелось как можно дольше оттянуть момент, когда Данил с милой ухмылочкой на лице начнет «вершить» мою судьбу.
Знать бы, который сейчас час.
Однако произошло то, чего я и боялся: к моей двери кто-то приблизился. У меня оставались считаные секунды, чтобы распрощаться с покоем и теперь официально встретить этот день.
Дверь открылась с громким скрипом. Я лежал на кровати и смотрел на зашторенное окно, когда к нему подошел Данил и распахнул гардины так грациозно, как это делают только горничные в фильмах.
– Вставай-вставай, Марк! – удивительно оптимистично обратился он ко мне.
Стоп. Марк? Но откуда?..
– Чего? – с усмешкой спросил он, когда заметил мои вытаращенные глаза. – А, ну да. Ты же не видел утреннюю газету, которую притащил Сережа.
Я зашевелился, намереваясь поскорее сесть и потянуться к инвалидному креслу.
– Ну-ну, – Данил вытянул перед собой руки, – Рома тебе с этим поможет. Ром, иди сюда!
Дальше все прошло по вчерашнему сценарию: пришли Рома с Софией и помогли мне сесть в инвалидное кресло. Рома уже встал позади, готовясь отвезти меня в столовую, когда я оглянулся на него и неодобрительно покачал головой. Тот удивленно уставился на меня, а Данил напряженно протянул:
– Та-а-ак, и что у нас тут такое?
Я обвил руками колеса инвалидного кресла и оттолкнулся вперед, направляясь к выходу. Данил лишь хмыкнул, и все они направились вслед за мной. С непривычки и из-за боли в руках я катил колеса медленно и услышал позади что-то похожее на обреченный вздох. Он явно принадлежал Данилу. Наверное, тогда они все думали: «Тоже мне, самостоятельный!»
Но я не хотел зависеть от их помощи. Довольно. Я был благодарен им за все, но чем больше они мне помогали, тем больше я убеждался в своей беспомощности.
Когда мы оказались в широком коридоре, Данил вышел вперед и встал возле дверей столовой. Он чего-то ждал и бросал на Рому и Софию напряженные взгляды.
Тогда я понял, чего он от меня хотел: чтобы я открыл дверь. Проявил свою самостоятельность именно здесь. И, судя по выражению лица, делал он это не из светлых намерений. Ему просто хотелось надо мной поиздеваться.
Наши взгляды встретились. Я пытался донести до него:
«Этого я сделать не смогу».
