Со временем в подвале завелась умненькая крыса, ради которой была оставлена без отделки одна комнатка в подвале, а на время отсутствия хозяина оставлялась пища на все предполагаемое время его отсутствия. Именно она, хотя на самом деле он, стал единственным членом семьи, в которой в принципе никто и не нуждался!
Особыми днями посещения были, когда-то бывшие семейные праздники и, конечно, дни рождения, именины, дни свадьбы, крестин, рождение ребенка, его зачатие, а так же дни смерти, и дни, когда гибли виновники несчастий.
По приезду в спальнях упокоившихся супруги и Ванечки всегда появлялись цветы, меняясь своей окраской в зависимости от дня воспоминания чего либо. Когда одиночество становилось невмоготу, «Солдат» «приглашал» из подвала крыса, которому позволялось делать все, что заблагорассудиться, но нужно отдать этому существу должное – он вел себя не только прилично, позволяя себе лишь изредка исчезать и то не на долго, но и старался действительно изображать компанию везде сопровождая хозяина дома, впрочем не надоедая и даже устраиваясь спать не на кровати кого либо из «домочадцев», а на стуле или кресле рядом.
Правда было не совсем понятно, как такое маленькое существо могло поглощать столько съестного, пока вдруг не выяснилось, что крысусов оказывается больше одного – трое. Обман вскрылся случайно. Основной самец объелся настолько, что не смог покинуть свое место и заснул, его же сменщик посчитал, что ждать, пока тот выспится не рационально, к тому же «Солдат», вроде бы оставил свое место за столом, но оказывается на время.
Вернувшись хозяин застал картину, которую обычно принято называть «Не ждали»: вновь пришедший четверолапый хвостатый не заметил появления великана и увлекшись поеданием пищи, в прочем культурным образом, находясь на поверхности стола только верхними конечностями, опешив, вытаращил глаза, когда в его поле видимости попал вернувшийся. К оцепеневшему от ужаса присоединился его пробудившийся собрат, видимо пытающийся спасти положение. Так что две пары глаз наглецов смотрели на Леху сначала испуганно, но после сообразив что прощение бывает только после принесенных извинений, с небывалым чувством вины начали выпрашивать его стоя на задних лапах «высокопарными выражениями» и на высоких тонах, постоянно кланяясь.
Поначалу это показалось галлюцинацией, затем наглостью, а после…, а после, несмотря на некоторое появившееся отвращение, они втроем были все же прощены. Втроем же, потому что почти сразу к униженно стонущим, под гнетом своей совести, присоединился и третий. Одно условие, которое «высказал» хозяин (ох уж эти условия), должно было выполняться беспрекословно – одновременно должен быть только один и никаких семей. Что и было принято и всегда соблюдалось несмотря на то, что было это не одним, а целыми двумя условиями…
…Сам же Алексей более всего старался найти свою дочь, но ни помощь многих людей, ни деньги, ни подключенный административный ресурс, ни большое желания не проливали свет хотя бы на маленький след от пожилой женщины и маленькой голубоглазой девочки. Последнее, что стало известно, – это то, что через неделю после смерти Милены, дом, где проживала Элеонора Алексеевна и Таня, был продан, а город Королев был ими оставлен, причем бесследно. Несмотря на редкое имя тетушки и узнанную фамилию, больше ничего не получалось узнать. Даже настоящие отчество и фамилию дочки, по всей видимости по причине оформления ее уже после оставления прежнего места прописки и обустройства на новом.
Алексей безумно скучал по ребенку, которого никогда не видел и не слышал. Но почему-то всегда знал, что соединен невидимыми нитями с этим дитём, и был уверен, что настанет время, когда не только их души будут общаться, но и они сами смогут существовать, как отец и дочь. А этот дом, именно то место, где мечты воплотятся в реальность. В любом случае, даже если это произойдет не здесь, то строение с землей, на которой оно стоит – неплохой капитал, который Алексей сможет ей передать, что бы с ним не случилось. Это понимание, что он хоть что-то для нее сделал, как то успокаивало, и давало почувствовать себя настоящим, а не только физиологическим отцом!
«Мир хоть и тесен, да человек невездесущ…»
Следующий месяц был перенасыщен работой, но не той, набившей оскомину и буквально вызывающую неприязнь, испытываемую Алексеем помимо своего к этому негативного отношения, а интересными процессами, происходящими в жизни новых формирующихся частях, на которые начало распадаться, когда-то огромное тело «профсоюза трудящихся плаща и кинжала».
