Он упирался, сопротивлялся, мучая девушку, смиренно ждавшую и надеявшуюся хоть как-то пробудить в нем чувства к себе, прежде всего испытывая безграничную благодарность. Укажи он ей на дверь и она безропотно покинула бы этот оазис, памятуя о всем сделанном для неё, оставаясь, как ей сейчас казалось, на всю жизнь желающей отплатить хоть чем-то за его доброту и заботу. Но сейчас все было по другому, и им обоим казалось, что на всегда!
Переговоры продолжались, плавно перетекая из одних уст в другие посредством поцелуев, радостных взглядов и восторга от небывалого, которым распирало обе души, совершенно стирая грани между вчера – сегодня – завтра:
– Нуууу, ты не будешь кукситься, когда тебе не понравится еда, мною приготовленная…, ты не будешь меня обманывать…, пообещаешь когда-нибудь жениться и сделать нам дочушку, ведь доктор сказал, что все хорошо. Аааа еейще…, мыыы не будем праздновать восьмое марта, но обязательно, день, когда ты меня спас и вчерашний, когда ты оттаял… Если ты захочешь меня отшлепать за какую-то провинность, то положи вот этот поясок на подушку и я попрошу у тебя прощения так, что ты обязательно меня простишь. Никогда не бей…, потомуууу чтоооо…, потому что я твоя любимая женщина и лучше меня ты больше никогда никого не найдешь! А что бы ты хотел?… – «Солдат» даже не сразу понял, что монолог закончен – он сопровождался такими мимикой, жестикуляцией и переливающимися интонациями, что заставило залюбоваться, причем не только лицом и руками, но всем телом, пластично подвижным, удачно представляемым в ракурсе и свете, и кое где не явно конкретизированным, что только разжигало желание, сжигая последние капли терпения. Отгоняя от себя мысль, что такому, как ему повезти еще раз с женщиной просто не может, он скромно промямлил:
– Что бы хотел я?… Ну для начала тебя, а после то, что ты приготовила, потом бесконечно это повторять безо всяких правил и последовательностей!.. – Вместо ответа она сложила ручки под подбородком как дрессированная собачка, стоящая на задних лапках и затопала ножками, сопя притворно громко, как ежик, потом взяла бокалы с чуть теплым коньяком, и уселась ему на колени:
– Это немного, учитывая то, как я тебя хочу! Это все?… – Пристальный взгляд в глаза на самом деле говорил не о ожидаемом ответе, а о том, что она тоже еле сдерживается. Алексей медленно сделал глоток, подождал, и с наслаждением тихонечко выдохнул аромат напитка через нос, ощутив полностью весь букет, но ничего не было слаще ее губ и желания ее самой…
Чтобы насладиться видом ее тела, уже лежащего на самом краю огромной постели с балдахином, свешивающимся с самого потолка и огораживающего по периметру витраж, он всматривался в отражение в зеркале и не находил ни одного изъяна…, или не хотел находить.
Теперь пора – хотелось обнять ее так, чтобы обхватить всю, и всю, сразу прижав почувствовать только своей. Это желание буквально вопило, что глупо было сопротивляться чувству овладевшему им сразу и полностью. Он с жадностью не мог напиться ею, она же по восточному не жалела ни своей душевной влаги, не своей эмоциональной энергий. Он не думал о завтра, не вспоминал вчера, и хотел остаться только в сегодня…
Выводя эти строки, автор уже начал забывать что это такое, из-за отсутствия общения с женщиной при своем заслуженном положении, но кажется долгое времяпровождение в постели влюбленной пары обычно вызывает бешеный аппетит… Утолив его и плюхнувшись снова в объятия друг друга, Весна с притворным нетерпением повторила:
– Нууу…, ты не окончил – что бы ты еще хотел от меня?
– Никогда мне не лги…, пожалуйста.
– Знаю, знаю, а то убьешь, помню, помню, ты комуто по телефону это говорил. Ну и как, настоящий мужчина, выполнил свое обещание? Хотя не отвечай, ты вчера все доказал… Какой ты горячий…
«Аксель», в которого стрелял тем леденящим вечером Алексей, когда чуть было не заморозил Весну, что собственно и стало началом их серьезных отношений, остался жив, мало того, несмотря на точное попадание, отделался лишь легким ранением в голову. Будь вместо калибра 7.65 мм девятимиллиметровая пуля, карьера, как и жизнь этого незаурядного человека оборвались бы безвозвратно, не дойдя и до трети того, что положило Провидение Сергею.
Но в любом случае, предстоявшие две недели отдыха были неотвратимы, желание их использовать огромное, к тому же на сегодняшний день. Алексей уже не мог считать себя одиноким человеком, а потому подготовил эту поездку, как сюрприз…
…Влюбленную пару – высокого, возрастом за тридцать, крепкого длинноволосого мужчину и жгучую брюнетку восточных кровей, было заметно в аэропорту Шереметьево издалека, их сомкнутые руки и частые поцелуи, говорили не столько о проводах одного из них, сколько о притягивающем друг к другу магнетизме и сумасшедшей емкости разряде, проскакивающим между их сердцами.
