О разговоре четверых, а точнее двоих, в присутствии еще двух молчащих, не узнал Андрей Рылёв и даже не подразумевал Алексей. Жизнь этих двух людей, в сущности во многом схожих по характеру, но различных в судьбах, протекала, если так можно выразиться, по привычному, для каждого из них, руслу. Но если для первого это была вялотекущая жизнь, уже много лет не меняющаяся ни своим распорядком, ни спокойствием, ни даже скоростью, то для второго – это был бурный поток, к которому он не был предрасположен и предпочел бы, пусть и быстротекущую, но однообразную и этим безопасную стремнину.
И того, и другого жизнь затянула в свои жернова, у кого-то они были из перины, а кому-то и каменные казались милостивым подарком. Так или иначе, семейная жизнь на собственной вилле, практически отсутствие поездок дальше границ самой Испании и полная зависимость от установившегося в доме матриархата, разнежила Андрея, и позволила забыть настоящую сущность взаимозависимости его положения в «профсоюзе», его доходов и ответственности за все, к чему он так или иначе был причастен, пусть и не всегда напрямую.
«Солдат» же напротив, не позволял себе не то, что бы забывать, но вынужден был напоминать себе и даже порой гипертрофировать опасности этого мира, свое место в обществе себе подобных, и нависшую тяжесть наказания в случае попадания за решетку.
Разум его, конечно, утрированно, представлял из себя не коридоры, где происходило нечто, до сих пор не понятное людям, но казематы, где то бурлило, то промерзало насквозь, замирая камнем, его сознание, почти никогда не допуская состояния тишины, спокойствия и душевного тепла. Здесь никогда, за последнее десятилетие, не было места комфорту и расслабленности! Все происходящее, даже выпавшие счастливые моменты, имели оттенок с оглядкой на освоенную профессию и сопутствующее ей, хотя профессией он не считал возложенное стечением обстоятельств. Другое дело полноценно выбранное самим…
А потому, если Рылёву, в принципе, темы обсуждаемые в Барселоне были не особы важны, то «чистильщику», понятное дело, в особенности то, что касалось его, было жизненно важным, мало того звучавшие не было неожиданным, но не приятным, требующим точных дат, в особенности заблаговременной информации.
Интуиция уже подсказывала о надвигающейся опасности и о необходимости принятия каких-то мер, но общая неустроенность и жажда, хотя бы внешне казаться самому себе нормальным человеком, заставляли прибегать к общепринятому и терпеть существующее положение вещей, исходящих от работы Весны, своего нелегального положения, подчиненности Андрею, необходимости выполнять какие-то поручения прежней направленности, истекающие из интересов «Сотни».
Провидение давало возможность переносить и справляться со всем…, пока справляться, с чем приходилось сталкиваться или проходя мимо по своей стезе, цеплять чужие…
…Сегодня должна была состояться встреча отца с сыном, которую устраивала сестренка Алексея. Батю он не видел уже лет восемь и даже не представлял, как тот выглядит.
Все, что было необходимо для соблюдения конспирации было соблюдено. Шашлычница, шипящая капающим на угли жиром, принявшая на себя заботу о приготовлении шашлыка, богатый стол и само место, буквально в ста метрах от дома, где провел последние несколько лет своей жизни, сходящий с ума вождь пролетариата в Ленинских горках, теперь носящих его незабываемое имя, из-за потоков крови пущенных им. Все это стараниями сестрёнки было приготовлено для свидания двух родных и любимых ею людей, давно ждущих этого. Суеты не было, зато забота, бившая через край, чувствовалась в каждом её движении.
Яства разложенные на бумажных тарелках, своим множеством, загораживали узор скатерти и аппетитно щекотали рецепторы обоняния, водка в запотевшем графине, начинала слезиться капельками по стеклу, а старые, как мир, судя по выдержке, виски привлекали играющими сквозь пузатую бутылку, лучами солнца.
Двое – отец и сын: Лев Георгиевич и, соответственно, Алексей Львович, не отрываясь смотрели друг другу в глаза, начал старший:
– Алеша, я так понимаю ты нынче на нелегальном положении?… – Старый вояка сумевший за время своей службы побывать не на одном континенте, видел все несколько в своем свете, но в сути ошибался редко. Алексей, на секунду виновато отвел глаза и легонько покачав вверх-вниз головой, ответил:
– Некоторым образом… да… – наверное можно сказать и так… Что сильно заметно?
– Да нет, просто ты соблюдаешь некоторые правила, а вот причина этого может быть именно твоя конфиденциальность. Надеюсь легенду подобрал приличную, а не бросовую?
– Не переживай, даже данные не вызывают подозрения…
– Причины не спрашиваю…, другое дело, если не против, конечно?… – Увидев кивок сына, продолжил:
– Надеюсь не все так серьезно и шансы вернуться достаточно велики? В остальном я тебе верю – значит на то была веская мотивация. Ты, кстати, в горячих точках нигде не отметился?
– В самом начале зачерпнул кое где…, не переживай, ничего с нашей фамилией не случится, все будет… не посрамлю… Ты то как? Мамин «уход» как пережил?
