Уже добрые два с половиной часа они находились в скучном коридоре, со снующими взад и вперед людьми, выходящими со слезами или причитающими на судьбу, и почему-то никогда не улыбающимися. Девочка заметила, что это действительно странное место, где не только никто не улыбается, но где нельзя и шагу ступить без разрешения дядек в темных мундирах. Другое дело два здоровяка в странной одежде, раскрашенной толи под листву в лесу, толи под свалянный мусор. В руках они держали какие-то железки и слушая, через приоткрытую дверь, говорящего кивали друг другу в подтверждения его слов.
По всей видимости они уже устали, а быть сторожами дверей просто надоело.
В очередной раз проходя мимо их и услышав, как знакомый ей произнес слово «дочь», она ничего не говоря, вынула свою руку из бабушкиной и направилась прямиком к двери. Самый большой, и наверное, самый добрый из двух мужчин с улыбкой посмотрел на нее и устало сказал:
– Там ничего хорошего нет, деточка. Возвращайся к бабушке…
– Как, а папа?…
– Кто?…
– Это мой папа…, я на минуточку… – Оба спецназовца слегка опешили, но быстро отреагировали и второй обращаясь к товарищу пошутил:
– Да пускай…, нормальный мужик – пусть хоть дочь увидит…
На последних словах: «… чем там навечно…» по всему залу разнесся глухой выдох, вызванный странной картиной, доселе ни только не виданной, но и в принципе не возможной. Через сзади стоявших троих офицеров спецназа, буквально протерлась маленькая девочка, и как ангел, взявший шефство над этим павшим человеком, подошла к нему и взяла «чистильщика» за руку… Как раз в это время он закончил говорить и не отдернув руки, присел на одно колено, дав себя поцеловать и обнять… А что еще оставалось делать, ведь он откровенно считал, что видит ее в последний раз…
Судья потребовал восстановить порядок в зале, девочку подняли на руки и аккуратно передали бабушке со словами: «Вот это дочь!»…
Алексей спускался вниз в камеру для ожидания осужденных, рядом шел Силуянов, он тоже молчал, как и сопровождающие их бойцы. Доведя до места, он попросил принести «Солдату» чай и чего-нибудь пожевать. Они встретились взглядами и не выдержав Мартын признался:
– Эх! Ни так как-то все… Может зря ты вернулся?!..
– Я сделал что должен…, если что, дочке помоги… и пусть будет, что будет…
Судья, понимая что ситуация не нормальна и поведение Алексея может вызвать ряд вопросов, был вынужден потребовать проведения психологической экспертизы повторно, хотя заседания суда продолжались. Подсудимый на них не появлялся, доверяя своим адвокатам. Такое решение, устраивающее все стороны было принято до момента подписания показаний «Солдатом», данных им на суде – протокол протоколом, но обвинитель посчитал и это не лишним, хотя по закону этого и не требовалось.
Через два дня в комнате для общения с адвокатами, появилась следственная группа в полном составе. Действо это скорее напоминало встречу старых знакомых, правда не слишком близких, но явно не вызывавших неприязни друг у друга, что в подобной ситуации уже невероятно. Все бумаги были завизированы и Силуянов сообщил, что сам лично повезет, естественно с конвоем, на освидетельствование, и вкратце обмолвился, что там «Солдата» ждет небольшой сюрприз…
… Без особого энтузиазма прошел экспертизу наш герой. На сей раз профессора мучили его несколько часов, и консилиум, удовлетворенный своей работой, констатировал, что если и существуют более нормальные и психически полноценные люди, то может быть только в «младенчестве при рождении», ну разумеется с некоторыми поправками.
Сюрприз, обещанный опером, оказался дочкой, ждавшей с нетерпением, своего отца. Для нее он был самым лучшим, пусть по каким-то причинам и не имевшим возможности это признать. По его глазам, с жадностью устремившихся на нее, было понятно, как он к ней относится и как дорожит, а большего ей и не нужно.
Их не смогли оставить наедине и, мало того, Силуянов, скромно извинившись, предупредил, что времени, которым они обладают всего двадцать минут.
Дочь и отец уселись друг напротив друга и заговорили попеременно о прошлом, каждый рассказывал о матери, то есть о Милене. Татьяна – то, что знала от бабушки, отец – что знал только он, и что считал необходимым довести до нее.
Не прошло и десяти минут, как в их сторону загрохотал грузовик – самосвал, с кузовом, меняющим наклон, не как обычно назад, а в сторону. Если присмотреться, то было видно, что грузом были среднего диаметра, порезанные на длинные куски, стволы деревьев, спиленные на территории института.
Машина передвигалась не быстро и странно неровно, а постоянно подруливая от большого углубления, по всей видимости выкопанной траншеи, располагающейся как раз за спиной сидящего «Солдата», буквально в полутора метрах. На маленьких ямках и выбоинах кузов заметно подпрыгивал одной стороной, словно не был закреплен стопором.
