– Маурин? Неужели ты и о Маурине ничего не слышал? – Хьюго выглядел совершенно ошарашенным. – Ты и вправду из дикого леса! Это же один из местных богачей-повес… людская молва давно помолвила его с малышкой Эрроганц. Так слуга его проболтался невзначай, что после попойки Маурин и леди Эрроганц едут в Старый город, к внутреннему порту, чтобы отправиться кататься на кораблике вдоль острова.
– Цепь будет при ней? – спросил Алан будто бы небрежно.
– О, я готов поклясться, что, как только золото окажется у неё на шее, она с ним не расстанется. Да что это тебе в голову взбрело?
– Только то, что ты туда вложил… – Алан равнодушно взглянул на Хьюго.
Хьюго резко отодвинул тарелку. – Послушай, Алан, дружок, забудь о моих словах. Ты впрягаешься в воз, который вам не свезти. Ты и Хамо на подобное дельце неспособны. Не спеши на виселицу – твои намерения её достойны.
Алан оскалился в недоброй ухмылке.
– Не переживай, приятель, я уж сам разберусь, как мне взобраться на неё. – Он поднялся из-за стола. – Пора. Не поминай лихом!
– Что-то ты вдруг заспешил, – нахмурил брови Хьюго.
– Деньги и голод никого не ждут. Хочу убраться, пока не проснулся этот ханыга. Я зарёкся оплачивать еду Альдо, у него не брюхо, а бездонная яма. Прощай пока, братец Хью!
Он расплатился с Эльдрой и направился к повозке. Жара на выходе снова пахнула на него, точно из драконьей пасти. После выпитого кларета голова его слегка кружилась. Взобравшись на козлы, он прибрал вожжи и задумался. Затея с золотой цепью могла бы обеспечить ему безбедное существование на всю жизнь. Но хватит ли ума у Хамо?
Он пинком разбудил сообщника.
– Очнись, трухлявая колода, – грубо произнёс Алан. – Выспишься ли ты уже когда-нибудь?!
Старый Альдо, низкорослый, со сморщенным, плаксивым лицом, старик, возраст которого перевалили за седьмой десяток лет, вскочил, очумело моргая глазами.
– Мы будем есть? – поинтересовался он с надеждой в голосе.
– Да я уж поел, – отрезал Алан, шевеля упряжью, чтобы направить костлявого коня по дороге.
– А Альдо?
– Если у тебя завелись монеты во сне – ступай в трактир! – С издёвкой ответил Алан. – А у меня нет охоты тратить деньги на твою утробу.
Старый Альдо скорбно вздохнул, потуже затянул плетёный пояс и надвинул ветхий шаперон на фиолетовый, с наростами, нос.
– Что случилось с нами, Алан? – Печально вопрошал он. – Отчего нам так не везёт с недавнего времени? Прежде у нас ведь водились денежки, и неплохие, а теперь… Знаешь, о чем подумывает Альдо? Он считает, что Хамо слишком увлекается своей подружкой, и слишком мало интересуется делами…
Алан натянул вожжи и остановил тарантас перед цеховой аптекой.
– Умолкни! – Он с пренебрежением глянул на Альдо и, спрыгнув с козел, отправился к Хамо, обретавшемуся сейчас у Авилы, своей теперешней пассии. Спустившись в полуподвал, он постучал в дверь. Хамо открыл не сразу, заставив и без того напряжённого Алана позлиться. Алан слышал, как Авила распевает в комнате песню. Наконец, за дверью приглушённо раздался хриплый голос Хамо.
– Кого там демоны принесли спозаранку? –
– Это я, Хамо, это Алан! Открой, спаси мою плоть, а то она заживо сварится в этом пекле. То, что я поведаю тебе, довольно толково. –
Дверь приоткрылась, и в проёме появилось мужское лицо, которое можно было бы назвать привлекательным, если бы его не портило косоглазие, придававшее взгляду отталкивающий вид. Осмотрев пришедшего, мужчина открыл дверь, и, не ожидая, пока гость войдёт, удалился в комнату.
Хамо был на вид моложе и выше ростом Алана. Посмотрев свысока на то, как тот неуклюже задвигает тяжёлый засов, Хамо уселся за стол и вопросительно уставился на Алана.
Тот начал было сбивчиво рассказывать Хамо о том, что узнал, но вскоре осёкся:
– Ты хоть смекаешь, о чем я толкую? Успокой Авилу! – Прорычал он.
Хамо нехотя встал и вышел в другую комнату. Послышался его рассерженный рёв, но Авила продолжала свою песню. Алан услышал звук пощёчины и голос Хамо, изрыгающий проклятия. Покачав головой, он присвистнул. Хамо все время ссорился с Авилой. Когда это случалось прилюдно, Хамо буквально выходил из себя. Наконец Хамо вернулся.
– Послушай, Хамо, – Пытался продолжить Алан, но Хамо тоже принялся развивать тему жары. Алан оборвал его:
– Во имя неба, луны и всех звёзд, ты будешь слушать или нет? У нас в кои то веки появилась возможность прихватить вещицу стоимостью пятьдесят золотых. Золотая цепь. Сегодня вечером она будет на дочери Эрроганца. Со своим женишком она отправится на хольк «Солёный волк». Папаша подарит ей эту цепь в честь достижения брачного возраста. Мне разболтал об этом Хью. Какие у тебя на этот счёт мыслишки?
– Сколько-сколько ты говоришь, стоит эта цепь?
– Пятьдесят полновесных золотых, я же сказал! Эрроганц… барон. Тебе это о чём-нибудь говорит?
Хамо окончательно проснулся и его голос оживился.
– Так чего ты мямлишь?! Поторапливайся! – возбуждённо воскликнул он. – Это надо брать!..