- Что со мной может случиться?! А курить я не брошу до гробовой доски, и ты это прекрасно знаешь! – фыркнула Нанули, поворачиваясь к Нино. – А вот и моя красавица! Ну, иди же, обними тетушку! Какая ты взрослая!
Она сжала девушку в крепких объятиях, и та выдохнула с облегчением, когда женщина оставила ее в покое. Госпожа Нанули была полной подвижной дамой чуть за шестьдесят. У нее были седые волосы, круглое лицо с ярким румянцем и рот-бутончик, в котором торчала неизменная трубка. Но впечатление эдакой тетушки-добрячки было обманчивым. Глаза Нанули выдавали ее истинную природу. Властная, требовательная, с мужским характером, она держала в руках всю свою семью, включая мужчин.
- Я очень рада видеть вас, госпожа Нанули, - с кислой миной произнесла Нино, желая побыстрее подняться в свою комнату. – Как ваше здоровье? Как дядюшка Рубен?
- Девочка моя, я переживу всех! У нас очень чистый воздух, который дарит здоровье и долголетие! Не то, что у вас в городе! Рубен выдал замуж нашу младшую Лали и теперь ждет внуков! Ему мало пятерых! Вах, какой у меня зять! Сидит в седле, как бог! – гордо заявила женщина, потрепав ее за щечку. – Ну что, ты готова поехать на родину своих предков, моя козочка?
Нино похолодела. Кровь отлила от ее лица, и она даже покачнулась от неожиданности. Ее взгляд метнулся к Кэто и Хатуне, но те бесстрастно наблюдали за происходящим. Да ведь это же их рук дело!
- Я… я… я не могу! – воскликнула девушка, пятясь от госпожи Нанули. – Я не хочу! Зачем мне ехать куда-то?!
- Можно мы поговорим наедине? – тетушка посмотрела через плечо на своих родственниц.
- Конечно, дорогая, - кивнула Кэто. – Мы с Хатуной пойдем переоденемся в домашнее. А потом выпьем чаю.
Они ушли, а госпожа Нанули указала Нино на кресло.
- Присядь, девочка.
Девушка с недовольством опустилась в кресло. Но выражение ее лица не осталось незамеченным.
- Послушай меня, девочка, – тетушка присела напротив, прожигая девушку пристальным взглядом. – Я получила письмо Хатуны и пришла в ужас от того, что она написала. Так дело не пойдет… Пора бы спуститься на землю. Слишком много воли тебе дали!
- Мы сами разберемся… Своей семьей… - дрожащим голосом ответила Нино. – Это наше дело…
- Если Кэто и Хатуна решили, что это уже и мое дело, то спуску я тебе не дам, - женщина поднялась и угрожающе склонилась над ней. – У тебя есть два дня, чтобы собрать вещи. Не переживай, там будет чем заняться.
Задыхаясь от ужаса, Нино вскочила и побежала прочь из гостиной. Она взлетела по лестнице, развернулась и налетела на старую Кэто.
- Я прошу вас! Только не это! Отправьте меня в деревню! – взмолилась девушка, падая на колени и цепляясь за юбки прабабки. – Бэбиа! Я там умру! Вместе с овцами!
- Принимай достойно свое наказание. Ты из рода Эристави, - старая Кэто отодвинула ее от себя и гордо прошествовала мимо.
Нино поняла, что уже ничего ей не поможет. Никто не собирался прощать ее, никто не поддался на уловки. Теперь это был действительно конец.
- Нино Эристави! Немедленно вернись в гостиную! – раздался разгневанный голос тетушки Нанули. – Немедленно, капризная девчонка! Я займусь твоим воспитанием!
Госпожа Хатуна тоже слышала этот окрик, сидя в своей комнате. Ей было стыдно и неприятно… Это они с Кэто не справились с воспитанием Нино, а теперь перекладывают это на чужие плечи. Позор… Позор… Но лучше признать свои ошибки и исправить их, чем смотреть, как их внучка превращается в чудовище…
Глава 119
Приближалось Рождество, и за это время случилось многое, о чем мне бы хотелось рассказать. К великой радости нашего семейства, министерство одобрило прошение. На моем производстве появились первые работницы, смешивающие ароматы по моему «рецепту». Много времени я проводила в цеху. Первое время нужно было наблюдать за женщинами, чтобы они не допускали ошибок. Найти разбирающегося в парфюмерии управляющего оказалось не так просто. Или приглашать из-за границы, или, как говорил товарищ Огурцов: «Бабу Ягу со стороны брать не будем. Воспитаем в своем коллективе».*
Рано утром и перед сном мы с Наташей занимались гимнастикой, которая вкупе с массажем давала отличные результаты. Плюс баня и обертывания. Девушка уже могла стоять без посторонней помощи, что было невероятным успехом. Нам предстояло еще пройти большой путь, но это лишь добавляло энтузиазма. Ее супруг должен был приехать к праздникам. Даже в письмах Наташа не упоминала о наших занятиях и запретила делать это своей семье. Ей хотелось удивить его. А мне казалось, что я хочу этого больше, чем сама Наташа. Она заслуживала семейного счастья.
Минодора же, несмотря на свое положение, вела активный образ жизни. Она занималась фабрикой, что, кстати, у нее прекрасно получалось. Способности Василия Гавриловича к предпринимательству передались ей в полной мере. Если бы не предвзятое отношение к женщинам в этом мире, наверное, много отцов ввели бы в свое дело дочерей.
