Ну и регулярно, как ведро в унитаз выльют – снизу мокрый человек прибегает.
Они в панике.
Мусор выбросят – снизу этот же человек прибегает в наших объедках.
Тоже, видимо, сообщается…
В кухне дверью хлопнут – лифт вниз идет.
Соседняя мастерская на наш счетчик работает. Тоже как-то…
Они отказываются жить.
А уж с телефоном!..
Те, к кому мы попадаем, и палец советуют повнимательней вкладывать, и последнюю цифру через паузу вращать…
Какой бы номер ни набрали – в одну и ту же семью попадаем.
Они уже плакали. Мы плакали. Кричали:
– Отсоединяйтеся! Дайте поговорить!
Я уже не говорю, что во время набора три, четыре семьи проходишь. И опять к ним.
– Это опять вы!.. Вставьте, пожалуйста, палец повнимательней!
Да мы уж так внимательно вставляем… Я уже один не набираю. Я уже себе не доверяю.
И снова:
– Это опять вы?
Они форточку открыли – соседка из другого подъезда прибежала: ребенок маленький… Просьба закрыть.
Ну и конечно, как хлопнут дверцей холодильника – слева крик.
Пол моют – внизу люстра загорается.
Жена плакала: все письма назад приходят – «адресат выбыл». И те, которые к нам, – туда возвращаются. «Адресат выбыл».
– Как выбыл? Мы же здесь!..
И телеграмма пришла на наше имя: «Вон отсюда, иностранцы проклятые!» С нашей подписью. А мы ж никогда. Мы же их пригласили…
Голос по ночам отчетливый. Кто-то диктует мемуары… Узнавали. Действительно, в соседнем доме генерал с дочкой…
Письма на чужое имя с чужим адресом бросают к нам в ящик. Все на фамилию Марусев… И говорят:
– Вам, вам, не прикидывайтесь.
Мы все время думаем, что это социализм, но выбор-то мы сделали правильный в 17-м году. Значит, это нечистая сила.
Девушка. Молодой человек, уступите место бабушке. Как вам не стыдно? Ей лет семьдесят. Садитесь, бабушка.
Бабушка. Не хочу я садиться. Чего вы за меня выступаете? Семьдесят, не семьдесят, вам какое дело?
Хор. Чего действительно тут.
Девушка. Как вам не стыдно, бабушка, вы же меня ставите в неловкое положение. Садитесь – встань – садитесь!
Бабушка. Не хочу садиться. Пусть сидит, зачем ты затеваешь?
Хор. Чего рвешься? Чего маешься? Пусть сидит.
Девушка. Как вам не стыдно? Старушке семьдесят, больная, он молодой балбес. Ему стоять и стоять, а ей там что осталось? Садитесь – встань – садитесь.
Бабушка. Почему больная? Почему семьдесят? Сколько мне осталось?! Вам какое дело? Я прекрасно себя чувствую. Больная ты! Сидите!
Молодой человек. И за балбеса могу приварить.
Девушка. Как тебе не стыдно, почему ты сидишь? Садитесь – встань – садитесь!
Бабушка. Не сяду я, и все. Не сяду!
Хор. Ты откуда такая взялась? Ты где такая родилась?
Молодой человек. Не встану я, не встану.
Девушка. А вам, бабушка, должно быть стыдно. О вас заботятся, вам предлагают, а вы бессмысленно уперлись, как баран, дура, позор, подонки все!
Хор. Что она хочет? Кто она такая?
Бабушка. Не сяду, не сяду я.
Девушка. Как вам не стыдно! Садитесь – встань – садитесь. Какой кошмар. Вы все ставите меня в неловкое положение.
Хор. Я бы тебя поставил. Ох, я бы тебя поставил именно в неловкое… Да народ кругом. Сиди, пацан, сиди!
Девушка. Мы же пишем, мы же боремся, мы призываем…
Хор. Сиди, пацан, сиди.
Молодой человек. Не встану я!
Бабушка. Не сяду я!
Хор. Сиди, пацан, сиди.
И представляешь, все проехали свою остановку.
В супружеской жизни самое неприятное – нестыковка во времени. Допустим, вы хотите ругаться, а она пошла спать. А вам надо. А вам просто надо: и время есть, и повод прекрасный. И не в кого все это. Все слова выстроились – не в кого запустить. На ваш крик: «Ты что, спишь?» нет ответа. «Ты чего это вдруг ночью спишь?»
Нет. Такая жена нам не нужна.
Для скандала надо брать темпераментную, плохоспящую, легко переходящую на визг, плач и тряску особь. Тогда вы всегда в хорошей форме: быстрый, чуткий, ускользающий, как молодая рысь. Ночами не спите, а лежите в углу на тряпке с высоко поднятой головой и прислушиваетесь.
Из-за вашей манеры уворачиваться практически кончились все чашки и тарелки. Это скандал музыкальный, все соседи подтвердят. Это скандал музыкальный, скандал-концерт, очень интересный со стороны. Вначале ваш низкий голос, там что-то типа: бу-бу-бу-бу-бу, затем вой, визг, плач, а-а, ба-бах, вступил сервиз – и тишина. Во второй части опять ваш живучий низкий голос – бу-бу-бу, нарастание, вой, визг, писк, трах – тишина.
В общем, такая жена бодрит и будоражит, но класса не дает.
