«Болтая!» — возмутился про себя Торранс. — «Пара слов с предложением убраться поскорее с глаз — это для него, оказывается, болтовня!»
— Значит, я — не человек? — голые плечи Уильяма Бирса ссутулились, словно ему вдруг стало холодно.
— Не человек, — кивнул Ланц. — В том смысле, который ты в это слово вкладываешь. Но вообще-то, ты вполне живое и разумное существо. Такое же, как я! — внезапно гаркнул агент так, что оба, и Бирс, и инспектор, подскочили. — Мы — отличаемся от аборигенов только одним малюсеньким геном. И теперь этот проклятый ген может погубить наше племя. Поэтому приходится спешно инициировать кого только можно, чтобы вовремя слинять с этой, ставшей опасной, планеты.
Ланц внезапно замолчал и потер виски.
Уильям поднял голову. Инспектор не мог видеть его лица, но даже затылок выражал искреннее недоумение.
— Ну, ничего, — пробормотал агент, — пара тысяч лет спокойной, ну, почти спокойной жизни, это уже немало. Расслабились, ассимилировали, отъелись. А теперь пора в путь, дружок! Больше рисковать мы не можем. После того, как ввели генную паспортизацию, у нас не осталось шансов прохлаждаться тут и дальше. Рано или поздно кто-нибудь сообразит, как можно нас вычислить, и тогда может быть поздно.
Уильям молчал. Инспектору стало досадно — даже у него, имеющего довольно смутные представления о генетике, нашлось бы немало вопросов к агенту Ланцу. Но, похоже, парень впал в ступор, и думал только о том, что он уже не человек.
Торранс придвинул рабочее кресло Ланца и уселся в него.
— Значит, я не могу жениться на Саре? — подал, наконец, голос Уильям. Так и есть — его переклинило на мысли о своей новой ипостаси.
— Лучше тебе этого не делать, — вздохнул Ланц. — Во-первых, по документам ты — мертв, так что вряд ли вас обвенчают. И, во-вторых, мы уберемся с Земли не позднее мая, а забрать Сару с собой мы не можем, сам понимаешь.
— Но почему?
— Потому, что она — не нашего племени. У неё есть дом, а у нас его нет, и никто уже не помнит, был ли. И это уже никого не волнует, мы стали расой космических туристов — находим подходящую планету, и остаемся на ней до тех пор, пока не надоест, или, как сейчас, пока не возникнет угроза. Тогда мы собираем тех, кто помоложе, и сматываемся. Ремонтируем корабль или строим новый. Кстати, наш центр уже выбрал вполне приличную планетку, населенную мирными гоминоидами, и всего-то в паре парсеков от Земли.
Голос Ланца звучал монотонно и терпеливо. Инспектор достал сигареты и закурил. Сейчас ему было наплевать на всё — организм требовал никотина.
— Гоминоидами? — эхом переспросил Уильям. — Понятно…
— Ничего тебе не понятно, — оборвал его Ланц. — Думаешь, мы пропитание ищем? Фильмов насмотрелся, книжек начитался? Эти дураки обычную инициацию посчитали желанием пить кровь! И сколько наших успели погубить своими дурацкими похоронами. А потом ещё удивляются, что покойники в могилах переворачиваются! Что им остается, если они просыпаются в гробах под двухметровым слоем земли. А без воздуха даже мы долго не живем.
— Ужасно, — ещё сильнее ссутулился Уилям Бирс, хотя куда уж больше — он и так был раздавлен свалившимися на обе его макушки сведениями. — Но Дракула…
— Влад, граф Дракула был самонадеянным болваном и лентяем! Вместо того чтобы починить датчики и точно знать, кого можно инициировать, он действовал наугад. Как же — их светлость! Хочу — покусаю, хочу — нет, а вы уж потом разбирайтесь. Да ещё злоупотреблял метаморфозами, что ни ночь — трансформировался в крылана, полетать любил. Самодур, одно слово…
— Но зачем нужно кусать? — рука Уильяма потянулась к шее и ощупала все ещё сильно болевшие ранки. — Без этого — никак?
— Извини, но без этого действительно никак. Фермент, изменяющий обмен веществ, содержится в слюне, и без его попадания в кровь в нужном количестве ничего не выйдет. Приходится в артерию. Хотя кто бы знал, как я этого не люблю… А потом ещё ждать, иногда довольно долго. Иногда — напрасно. Это хуже всего.
Разглагольствования Ланца прервала тихая трель. Он достал из кармана трубку мобильного телефона, с полминуты молча слушал и отключился. Потом поднял взгляд и усмехнулся в объектив:
— Инспектор, вам не говорили, что подслушивать нехорошо?
Рука инспектора не дрогнула, и столбик пепла удержался на кончике сигареты. Наконец-то водитель догадался связаться с шефом и сообщить, что Торранс застрял где-то в офисе.
— Подглядывать нехорошо, — буркнул инспектор, хотя Ланц не мог его слышать. — А в генные паспорта полицейских служащих заглядывать — хорошо?
Они вошли в кабинет минут через пять — невозмутимый Ланц и симпатичный парень в каком-то странном купальном халате. Могли бы хоть нормальную одежду заранее приготовить, тетери!
— Знакомься, Билли — инспектор Торранс, — улыбнулся своей приклеенной улыбкой агент группы V-16. — А это… Ну вы сами знаете.
— Бирс, Уильям Бирс.
Улыбка Бирса понравилась инспектору намного больше, хотя была бледной и вымученной. А Ланц… Да ладно, черт с ним, с Ланцем! Ишь, как покосился на пару окурков, аккуратно потушенных в кофейной чашке.
