— Как сказать... — Скучное ночное дежурство делало его разговорчивым. — Да, иной раз только головой покачаешь. Вот сегодня явился один из моих клиентов, он всегда ездит в Бернек, и устроил целую сцену только из-за того, что он где-то посеял пробку от бака, а я обратил на это его внимание. Делов-то всего на десять пфеннигов. — он потер руки: было прохладно. — Ну правда, никто не станет требовать сдачу с полтинника, и многие на этом наживаются. Свистнуть такую пробку недолго, но ее действительно не было.
Грисбюлю наскучило столь обстоятельное объяснение. Но он кивнул в знак согласия. В этот момент Гроль нажал на сигнал. Рыжеволосый снова испуганно вылез из своего «мерседеса».
Грисбюль сказал:
— Подайте в сторону, ради бога, и не загораживайте колонку! Нам надо как можно скорее в Бернек!
Рыжие волосы вздыбились на ветру.
— В Бернек? Мне тоже туда! — сказал незнакомец.
К удивлению Грисбюля, оказалось, что Гроль знает Бернек как свои пять пальцев. Промолчав весь остаток дороги, он перед самым въездом в городок сказал:
— Повернете налево, там должен быть дом этого доктора Марана. Сначала я сам с ним поговорю. Вы вернетесь, пересечете весь Бернек, упретесь в запрещающий знак. От него — направо, довольно далеко, по каштановой аллее. Там найдете дачу. Избавьте от хлопот нашу бедную местную полицию и составьте точный протокол.
Потом Грисбюль смотрел, как старик идет к забору, дождь все еще лил, и за несколько секунд сомбреро Гроля потемнело от влаги.
Облокотившись на соседнее сиденье, Грисбюль чуть приотворил дверцу; он услышал, как Гроль позвонил и как вскоре протяжно загудел зуммер. Он захлопнул дверцу и поехал дальше.
Когда комиссар, сгорбившись из-за ливня, поднимался по газону, он думал, что это один из редких ясных случаев: восстановить цепь событий будет нетрудно, если имеешь дело с человеком, готовым признаться и дать показания, да и мотивы преступления тоже, вероятно, не составят загадки.
Входная дверь отворилась прежде, чем он дошел до нее; он увидел застывшую в ожидании женскую фигуру. Из-за этой, стало быть, все случилось, подумал он и бесшумно вздохнул. Он не торопился.
Гроль поздоровался, снял шляпу и тщательно ее отряхнул. Затем вошел. Снимая пальто, он заметил на вешалке мокрый плащ. Косясь в зеркало, он рассмотрел женщину, которая молча ждала сбоку; она была ему приятна, хотя лицо ее казалось бледным и заплаканным. Он подумал, что партнерша она, конечно, очаровательная. Но идти из-за нее на убийство, подумал он, видит бог, не стоит!
Она провела Гроля в гостиную, где несколько часов назад ее муж рассказал ей о совершенном убийстве. За эти часы мир для него и для нее стал иным: она поняла, что муж, хоть и странно, но по-настоящему любит ее, а он, когда она попыталась помешать ему сообщить о случившемся в полицию, увидел, что она снова переметнулась к нему.
И все-таки он настоял на своем: он не мог смириться с мыслью, что его будут годами искать и в конце концов выследят. Так, во всяком случае, он сказал жене, и она согласилась с ним. Но истинной причиной, по которой он позвонил в полицию, было его желание ответить за свой поступок.
Гроль остановился в дверях. В большой комнате в левом углу горел только торшер; его свет скрадывался в остром конусе металлического абажура. В гостиной было к тому же сильно накурено, и очертания всех предметов казались призрачными; призрачными казались и контуры двух мужчин — незнакомого, в котором Гроль угадал убийцу, и другого, чей жидкий рыжий вихор позволил Гролю узнать в нем автомобилиста, шарившего у бензоколонки в своем «мерседесе».
Комиссару Гролю это не понравилось; он прищурился. Чтобы сразу приступить к делу, он быстро подошел к обоим мужчинам, которые поднялись с кресел, и сказал:
— Честь имею! Один из вас, господа, по-видимому, убийца!
Рыжеволосый ответил тягучим, брюзгливым голосом:
— Очень скверная шутка! В этом доме убийц нет!
Грисбюль точно следовал указаниям старика; выехав и правда на каштановую аллею, он сейчас восхищался зрительной памятью Гроля. Вскоре и дача, где произошло убийство, выдала себя ярко освещенными окнами. Поставив машину у калитки, Грисбюль предъявил свое удостоверение служащему полиции, который преградил было ему путь.
— На этот раз для разнообразия
— Здесь уже был один! Назойливый малый! Кто знает, как эта публика обо всем пронюхивает!
Съежившись под дождем, Грисбюль быстро зашагал к даче. Еще бы не насторожиться прессе при таком шуме, подумал он, вот кто-то и погнался за гонораром, хоть небольшим, но верным.
