Шляпс! полностью

Соня бросила взгляд на папину спину и ойкнула. Папа обернулся.

— Ничего-ничего! — замотала головой Соня. — Это я просто подумала, что портфель дома оставила.

Неподъемные учебники до школы всегда носил папа, поэтому, увидев его беспортфельную спину, Соня на секунду забыла, что сегодня портфель висит у нее за плечами. По случаю спектакля в расписании значились всего три урока, да и те были репетицией. В полегчавшем портфеле трепыхался лишь лисий хвост, нужный для роли, и перекатывалось манго.

Папа не знал, что Соня добралась до последнего манго, и мечтал, что съест его, когда вернется домой. Папа любил манго. О чем он иногда даже пел на кухне по-английски, переделав слова старого шлягера Papa Loves Mambo на Papa Loves Mango. Правда, ничего, кроме этой единственной строчки, папа не знал, поэтому его песня состояла из выкриков:

Потом папа садился за стол и быстро съедал манго.

Соня несла манго, чтобы угостить Костика. Они частенько подкармливали друг друга контрабандными продуктами из дома. В школьной столовой аппетитно выглядели только развешанные по стенам яркие плакаты со всякой вкуснятиной. А вот сами столовские блюда по вкусу мало чем отличались от бумаги, на которой эта вкуснятина была нарисована. По крайней мере, так утверждал Костик, который однажды на радость классу откусил угол от плаката с яблочным пирогом.

— Ну пока, — попрощался папа с Соней, введя ее в вестибюль школы.

Он уже хотел было развернуться и броситься домой к манящему манго, но тут папу остановил охранник:

— Вы не отнесете воду для кулера на второй этаж?

— А волшебное слово? — спросил папа.

— Директору, — сказал охранник.

— Уговорили, — вздохнул папа.

— Пойдем, пап, я тебе покажу. Ее кабинет рядом с нашим классом.

Папа подхватил бутыль и, покачиваясь, пошел за Соней.

— Вот тут она сидит, — Соня остановилась у двери с надписью «Директор». — Потом зайди к нам в класс, забери клетку от Максима. А то я всё никак ее домой не дотащу.

Максимом звали мадагаскарского свистящего таракана, которого Соня как-то принесла в школу на урок, посвященный домашним животным. Максима в тот же день съел Герман, попугай, которого притащил Костик. Папа выразил соболезнования. Но втайне был невероятно рад такому повороту событий, так как всегда боялся, что десятисантиметровый Максим в один ужасный день вырвется из своего домика на волю, спрячется где-нибудь в квартире, а потом неожиданно выпрыгнет на папу из-за угла.

Папа постучался, дверь тут же распахнулась, и мимо него протиснулась директриса Анна Степановна.

— Вы ко мне? — бросила она на ходу и, не дожидаясь папиного объяснения, распорядилась: — Проходите, подождите меня внутри.

— Да я, собственно… — начал папа, но Анна Степановна была уже далеко.

Папа вошел в кабинет и огляделся, ища кулер. Аппарата нигде не было. Папа поставил бутыль на пол и сел на один из стульев, расставленных по периметру.

В кабинете было свежо. Ветер, влетавший сквозь распахнутое окно, пузырил штору. Прошло пять минут. Папа достал телефон и принялся кидаться птицами в свиней. От игры его отвлек шелест, который он сначала принял за шорох шторы. Папа поднял глаза и увидел живую птицу. По подоконнику прохаживалась здоровенная ворона.

— Кыш! — сказал папа.

Ворона посмотрела на него и перепорхнула на стол директрисы.

— Кыш! Пошла вон!

Ворона, не обращая внимания на грозные крики, подошла к компьютеру, стоявшему на столе, и застучала клювом по клавиатуре.

«Наверное, у нее там крошки. Директриса, как какой-нибудь нормальный человек, тоже ест за компьютером», — машинально отметил папа.

— Кыш! Кыш! — опять повторил он.

Но ворона продолжала стучать по клавишам.

Папа встал со стула и, размахивая руками, подбежал к столу.

Ворона оторвалась от своего занятия, помотала головой и снова нагло ударила клювом по клавиатуре. Папа обошел стол. Ворона каркнула и перелетела на покинутый папой стул.

На экране компьютера был раскрыт документ, над которым Анна Степановна, видимо, работала перед тем, как стремительно выйти. Папа прочитал:

— Шляпс, — зачем-то прочитал папа вслух.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Анна Степановна. Папа отпрянул от компьютера и вытянул руки по швам.

— Здрасьте, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответила директриса и так посмотрела на папу, что он попытался вжаться в стену.