— Скажи еще, что не знаешь, куда собиралась с детьми посреди ночи.
Стефан замер. Харуми и правда здесь! Эти твари что, руки распустили, пытаясь ее разговорить? В душе поднялась ярость.
Нет, так не пойдет. Импульсивность сейчас не к месту. Эдак он ей не поможет. Медленно вдохнуть, выдохнуть. Пальцы стиснули рукоять шокера. Не сломать бы ненароком!
— Да подальше отсюда, — голос ее зазвучал зло. — С голоду же подохнешь в этом клятом гетто! Колотишься, что толку? Получаешь гроши. А дети?! Подрастут и куда — на изнанку, гробиться? Или в молодежную банду...
— Ишь ты, бедная-несчастная, — глумливо протянул мужчина. — С голоду она пухнет! Ты сказки не рассказывай. Все знают, каким местом ты в управление пролезла!
— А ты не завидуй. Или тоже так хотел бы? — разозлилась.
— Ах ты, дрянь! — еще одна пощечина. И снова. Тихий всхлип. — Еще и дерзит, сучка, — с удивлением поведал кому-то допрашивающий. — Тебе лучше говорить по существу. Пока язык не укоротили, — ласково поведал он испуганной женщине.
Убьет, — пообещал себе Стефан. — Вот этих — как бог свят, убьет! Простых людей — жаль. Этих мразей — нет.
Сдавленные всхлипы Харуми казались ему слишком громкими, хотя она изо всех сил пыталась их приглушить. Видно, не хотела показывать слабость. Он с трудом удерживался, чтоб не вломиться в помещение. Что они из нее выбить-то пытаются? Она и правда ничего не знает! Во всяком случае, ничего полезного для них. Значит, не сумели разыскать его в переплетениях коридоров и решили, что она им в этом поможет. Чем?!
— Слушай, ты испытываешь мое терпение, — снова заговорил мучитель. — Может, сюда твоих ребятишек привести, а?
— З-зачем? — запнувшись, спросила она.
Секретарша упорно пыталась сохранить остатки здравого смысла и самообладания. И воззвать к ним же.
— Ну, как зачем, — судя по тону жандарма — тщетно. — Вдруг ты в их присутствии сделаешься разговорчивее?
— Я не могу рассказать того, чего не знаю, — еще одна жалкая попытка.
— Ну, что ж ты, совсем ничего не знаешь? — делано удивился он. — Пошла с человеком, о котором ничего не знаешь?
— Я знала, что это мой начальник. И он предложил вывести меня с детьми наружу, — ее голос дрожал. — О чем я еще должна была допытываться?
— Да это бессмысленно! — со злостью заявил второй. — Тащи сюда щенков!
Отчаянный визг оборвала очередная затрещина. Дверь хлопнула, выпуская разозленного жандарма. Отлично! Один вышел.
Стефан не стал даже включать шокер — переложил из руки в руку. Злоба клокотала, требовала выхода. Он просто шагнул наперерез идущему с фонариком мужчине. Тот понять не успел, что за преграда перед ним возникла.
Удар, влажный хруст — и снова удар. Уже головой о стену. Интересно, в себя-то придет? Челюсть точно сломана. Стефан перешагнул через завалившееся тело.
Второй скот остался один. Вот теперь есть шанс разобраться бесшумно.
Видимо, звук падения тела достиг ушей находившихся в комнате. Харуми перестала всхлипывать. Даже дыхание затаила.
А вот ее мучитель не подал ни звука. Сообразил, гад.
Стефан обострившимся слухом уловил, как тот скользнул к двери и затаился. Позиция у него удобная, что ни говори — замер аккурат возле входа. Ворвется он сейчас внутрь — а ему пушку в затылок! Или шлепнет на месте. Во избежание, так сказать. И он наверняка слышит, где именно находится Стефан. Не так-то и трудно это понять.
Итого: зайти означает нарваться на вооруженного жандарма. Торчать снаружи... можно дождаться появления кого-то еще.
— Заходи! — грубо окликнули его. — Или я бабенку шлепну. При попытке к бегству.
Ах ты, гнус! Судя по голосу, передумал поджидать его за дверью. Переместился к середине комнаты, ближе к Харуми. А значит, теперь ничто не мешает ему взять на прицел дверной проем.
— Ладно, я захожу, — отозвался Стефан. — Девушку не трогай — она правда ничего не знала!
— Не тебе условия мне ставить. Живо!
— Иду-иду, — он кивнул на всякий случай.
Кто знает — может, у них и приборы ночного видения нашлись? Невиданная роскошь для гетто, конечно. Да и времени маловато было. Но кто их знает? Даже странно, что не вспомнил об этом, когда охранников на подходе укладывал. Оружие спрятал заранее — этот не знает, что у него при себе имеется. И это — его преимущество.
Поднял руки ладонями вверх, направился в помещение. Шаг, другой.
— Живее давай! — поторопил нервно жандарм. — С тобой еще побеседовать нужно.
Отлично! То есть, сразу ему голову дырявить не будут. Как, собственно, и ожидалось.
— Ты со мной будешь беседовать? — осведомился он. — А как же Ито-сан? Прыгнешь через голову начальника?
— Зубы мне не заговаривай! Шевелись!
— Темно, — посетовал Стефан. — Споткнуться боюсь.
Судя по сопению — оппонента его замечание разъярило. Ну конечно — сам питание отключил, сам же еще и жалуется. Любой взбесится от такой наглости.
— Да что вы творите! — взвизгнула вдруг Харуми. — Бегите отсюда, мне вы ничем не поможете!
— А ну, заткнись! — рявкнул жандарм.
