В зале возникло неловкое молчание, даже пильщики перестали трещать семечками. Наконец, тишину нарушила Люся:
– Ну и кто из них француз? - спросила она.
– Да, похоже, что никто, - ответил Егоров. – Это какая-то шпана уголовная. Славка, ты как думаешь?
– А чего сразу «Славка»? – возмутилась Люся, - как про уголовку, так сразу Славка!
– Так у матроса опыта побольше, чем у нас, он знает! - резонно заметил кто-то. Послышался смех, Люся порывисто обернулась, чтобы разглядеть остряка. Славка тоже обернулся.
Селиванов, наконец, собрался с мыслями и продолжил:
– Вот этот мордатый, - он показал на фото слева, – Бармацкий, осужден за разбой, статья 162, часть первая. Тот, что в центре, мелкий - это Малеев, статья 161, часть третья – грабеж. А вот этот, чернявый, – Бабаев, статья 162, часть вторая – разбойное нападение с применением холодного оружия.
Эти трое совершили побег из исправительной колонии. Их преследовала караульная группа с кинологом и собакой, но в ту ночь была сильная метель и собака потеряла след.
Четверо суток Бармацкий, Малеев и Бабаев продвигались к железной дороге, спали под еловым валежником. Питались сначала сухарями и воблой, потом есть стало нечего, разве что клюкву из-под снега.
Увидев за деревьями костёр, они подумали, что там стоянка охотников. Отправили Малеева посмотреть, что и как. Малеев сбегал, вернулся и рассказал, что видел на поляне трёх мужиков, но при них ни ружей, ни лыж, ни собак. Экипировка у всех троих одинаковая, и, по всему видно, что добротная и дорогая. Штаны, куртки, шапки – всё яркое, как у спортсменов. Вооружены чем-то вроде обрезов.
У зеков созрел план: избавиться от лагерных шмоток и продолжить свой путь в другой одежде – так и теплее и безопасней. Поэтому решено было взять у «спортсменов» экипировку аккуратно, без лишних дыр и подозрительных пятен. Договорились напасть по условному сигналу, подошли к поляне и затаились.
В зале снова послышался треск горящих сучьев, на алебастровом теле Венеры, на лицах загряжцев и на стволах елей замелькали отблески пламени. Космонавты сидели у костра и о чём-то спорили. Время от времени они устало замолкали и смотрели в огонь, а потом кто-нибудь снова задавал вопрос и разговор продолжался.
– Слева Востоков, командир корабля, – пояснил Селиванов, указывая на почти одинаковые фигуры в оранжевых комбинезонах и куртках.
– Тот, что ближе к нам, это Восходов, бортинженер. А справа Оливье, космонавт-исследователь.
Где-то рядом заскрипело дерево, и тут же из темноты выступил бледный, изможденный человек в тонком свитере с высоко засученным левым рукавом и в ватных штанах.
– Мужики, не стреляйте, – заныл он, держась рукой за плечо, – мужики, я руку сломал, не стреляйте…
Космонавты поднялись.
– Ты кто такой? – спросил Командир.
Тут же за спиной у него мелькнула тень, тёмная рука обхватила шею, и под челюсть ткнулось что-то блестящее.
– Спокойно, спортсмен, – сквозь зубы сказал Бармацкий, и громко скомандовал остальным:
– Стволы на снег! Пять шагов назад!
Малеев шустро собрал оружие, кинул один пистолет Бабаеву, возникшему возле француза, другой отдал Бармацкому.
– Одежду снять, всё на снег! На снег всё! – надрывно кричал Малеев и, по обезьяньи пригнувшись, метался по поляне.
– Мы выполняем задание, нас уже ищут… – с сильным акцентом сказал Оливье.
– Молчи, спортсмен, – прервал его Бабаев, – вот сюда всё клади.
Он вынул из кучи заготовленных дров крепкий прямой обрубок, слегка подкинул его и коротко, сильно ударил француза по голове. Тот упал в снег.
Звуки стали наслаиваться друг на друга, что-то звенело, то приближаясь, то удаляясь, вновь заскрипело старое дерево и стало тихо. С тёмного неба медленно опускались белые хлопья. Между стволами елей бесшумно пролетела сова. На поляне, возле разорённого, остывшего кострища лежали на истоптанном снегу три человека. Вокруг темнели раскиданные вещи: телогрейки, ватные штаны и шапки-ушанки.
Раздался негодующий детский голос:
– Чего, космонавтов убили?!
– Нет, не убили, – заверил Селиванов, - оглушили и ограбили, а костёр разобрали и угли закидали снегом.
Зеки решили так: если спортсмены оклемаются, на морозе им придётся надеть лагерную одежду. Огня у них нет и разжечь его теперь нечем. Долго они не продержатся. Тут и зверьё подтянется на мертвечинку. А когда погибших обнаружат, то по одежде определят, что это беглые из зоны. Поэтому убивать смысла нет.
– А космонавтов спасут? - спросила Люся. - Ведь и правда холодно, а они в маечках и в трениках, бедные, - она поёжилась и обняла себя за плечи, будто вышла на мороз в тонком халате, - ужас какой!
– Это, скорее всего, термобельё, - предположил Шевлягин. Без верхней одежды особо в нём не согреешься, конечно, но лучше, чем ничего.
– Не нравится мне это, - проворчала старуха Иванникова, - расстройство одно. Вась! Для чего хоть ты всё это показываешь-то? Людям только нервы поднимаешь!
