Принцесса услышала тяжелое прерывистое дыхание и открыла глаза. Она все еще лежала на диване в гостиной, где заснула не раздеваясь.
Чертышный сидел рядом на приставленном к дивану стуле и грустно смотрел на нее глубоко посаженными потухшими глазами. Девушка резко села.
– Ну, что? – Она и сама испугалась того, насколько громко прозвучал этот вопрос.
Подполковник сокрушенно покачал головой.
– Я сделал все от меня зависящее. Прости...
– Он умер?
– Да. У меня в машине. На заднем сиденье.
На глаза Принцессы навернулись слезы. Рот ее беззвучно открывался и закрывался, как у выброшенной на сушу рыбы. Нижняя губа мелко задрожала. Чертышный протянул руку, собираясь коснуться ладонью ее волос, но девушка резко отпрянула.
– Как?.. Почему?.. Я ведь просила тебя, отец! Я ведь умоляла тебя вытащить его! Разве я так часто обращалась к тебе с какими-нибудь просьбами? По-моему, это был первый случай.
– Я пытался...
– И ты называешь себя опером?
– Милая...
– Уходи!
Это одно коротенькое слово сорвалось с ее уст, как удар хлыста. Чертышный напрягся. Ее боль передалась ему, и он ощущал ее так же остро.
– Уходи, отец, – повторила Принцесса. – Я не хочу тебя видеть. Я никого не хочу видеть...
– Ты останешься здесь?
Девушка не ответила. Она вновь легла на диван и свернулась калачиком, подтянув ноги к подбородку. Подполковник не мог видеть ее лица, повернутого к кожаной спинке.
Поднявшись со стула, Чертышный двинулся к выходу из квартиры. Мягко и бесшумно прикрыл за собой дверь. Оказавшись на лестничной площадке, он спустился на этаж ниже и сел на верхнюю ступеньку пролета.
