Шкет откликнулся не сразу. То ли подбирал нужные слова, то ли вовсе не желал раскрываться. Пит в очередной раз отметил неестественность его поведения. Но задавать новые вопросы не торопился. Ждал, что Шкет ответит на уже поставленный.
— Все изменилось, Пит, — неохотно произнес тот после двухминутной паузы. — Завяз я. Капитально завяз. Старое мушкетерское правило «Один за всех, и все за одного» действует теперь лишь наполовину. То есть в том смысле, что я теперь один за всех. Врубаешься? А мне это надо? Сначала сваливает Кент, потом Разгуляй подрывается из-за бабы, Роджер откололся. Теперь еще ты… С этой свадьбой долбаной.
— Шкет!
— Ладно-ладно, — Шкет отмахнулся от приятеля, как от назойливой мухи. — Это я так, к слову. Не о том речь, Пит… Я пытаюсь сказать, что все как-то постепенно свалилось только на мои плечи. А мне такой геморрой даром не нужен. Тем более что в последнее время вся эта деятельность стала резко попахивать дерьмом.
— То есть? — насторожился Пит.
— Так ты еще не в курсе? — Шкет зябко поежился. Утро выдалось на редкость прохладным. — Та мутка с казино, задуманная Разгуляем, поползла по швам. И как поползла, Пит! Бригаду Платона замочили, старик Сандаев подался в бега. Громила явился ко мне с пулей в плече. Я заштопал его как смог… А вчера вечером он взял ствол и сказал, что сам уладит все дела… Уладит он! Ага! Жди. Ты же знаешь Громилу, брат. Мозгов у него что у курицы. Хорошо, если еще больше не накосячит…
— А что он задумал?
Пит понемногу начинал просыпаться. Информация, которой сыпал Шкет, заставила его отнестись к теме более серьезно и сосредоточенно.
— Откуда мне знать? Меня он поставить в известность не удосужился.
— А ты говорил с Разгуляем?
Шкет посмотрел на приятеля как на умалишенного.
— А ты?
Пит невесело усмехнулся.
— Я понял, о чем ты.
На некоторое время в разговоре образовалась пауза. Солнце уже поднялось над горизонтом, и его робкие, по-утреннему холодные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Пит пошарил по карманам в поисках сигарет, но ничего не нашел. Шкет откинулся на спинку скамейки и сложил руки на затылке.
— В общем, как я тебе и сказал, все тут запахло дерьмом, — изрек он. — И я не хочу, чтобы мне прострелили башку в каком-нибудь тихом переулочке… Я признаюсь тебе в одной вещи, Пит, — Шкет невольно понизил голос до шепота, хотя в радиусе пятидесяти метров от того места, где они расположились, по-прежнему никого не было. — Я напуган. Жутко напуган. Мне кажется, я никогда в жизни никого и ничего так не боялся, как сейчас. Смотри. — Он отогнул ворот куртки и продемонстрировал Питу упакованный в кожаную наплечную кобуру черный пистолет. — Видал? Я теперь без волыны и в сортир-то не хожу. Нервы ни к черту. Вчера на Коломенской ко мне какой-то бомжара метнулся. Типа за подаянием. Так я чуть с перепугу в него всю обойму не разрядил. Вот так-то, брат. Я понимаю, что от снайперской пули эта пукалка, конечно, не спасет, но все как-то поспокойнее. Душу греет. Как таблетка феназепама, закинутая на кишку перед скоком.
— Он хоть зарегистрированный у тебя? — Пит с опаской огляделся по сторонам.
— Шутишь? Нет, конечно.
— А как же?..
— Менты? — закончил за него начатую фразу Шкет. — Это тоже вопрос. Согласен. Но это только лишний раз доказывает, в какой я панике. Лучше уж на нары отправиться, чем в деревянный бушлат.
— А ты думаешь, тюремные казематы спасут тебя от мести Яниса?
— Не думаю. Потому и хочу свалить за кордон, — Шкет сплюнул на траву через щербинку между двумя передними зубами. — Чем скорее, тем лучше. Пособи, Пит.
— Пособлю, конечно, — отозвался тот. — Я же сказал. Какие вопросы? Сегодня до обеда уже все выясню. А в какую страну податься хочешь?
— Еще не решил, — глаза Шкета подернулись грустью. — Может, в Израиль махну на первых порах. К Кенту. А он пособит.
— Кстати, Кент здесь. Можешь переговорить с ним…
— Здесь? Вернулся? Насовсем, что ли?
— В гости, я так понял.
— Это удачно, — впервые за все время разговора лицо Шкета озарилось улыбкой. — У тебя мобила его есть?
— Нет. Но можешь спросить у Роджа. Только это, Шкет… Ты бы повременил с отъездом до свадьбы. А? Тут всего неделя осталась, и…
— Черт возьми, Пит! — одним толчком Шкет поднялся на ноги. Осмотрелся по сторонам. — За мной, может, уже охотятся вовсю, а тебя волнует эта сраная свадьба. Лишь бы Оленька твоя была довольна. Только я тебя успокою, брат. Поверь мне, она не горит особым желанием видеть никого из нас на своем празднике. Ну, кроме тебя, разумеется.
Пит виновато потупил взгляд. Оправдываться или говорить что-то в защиту невесты не имело смысла. В глубине души он и сам порой осознавал правоту слов своих друзей.
— И все равно… — негромко промямлил он.
— Я позвоню тебе ближе к обеду, — жестко произнес Шкет, поправляя на плечах джинсовку.
Он уже направился было по аллее к дальнему выходу из сквера, но Пит окликнул товарища:
— А где сейчас Громила?
— Не знаю, — Шкет обернулся через плечо. — Я набирал его номер дважды, но он ни разу не ответил на мой звонок. Надо будет, позвонит сам. Я ему тоже не нянька.
