Анкетные данные. Федор Владимирович Кузеванов, член КПСС, год рождения 1923, семейный, награжден двумя боевыми орденами и четырьмя медалями, ударник коммунистического труда, социальное происхождение – рабочий.
Такси свободно. В Измайлово? Как поедем? Можно по набережной, можно по Садовому кольцу – цена одна и та же… Хорошо, поедем, как хочется мне… Предупреждаю, я за рулем люблю почесать язык! Никто из нашего брата, таксиста, в нормальный рабочий день не укладывается: попробуйте десять часов кряду молчать да еще крутить баранку – отупеешь… Ну, поехали, как говорится, с орехами… На этом проспекте «зеленая улица», при скорости шестьдесят километров в час промчимся свободно, как по воздуху… Виталию Сергеевичу пламенный привет!.. Это я с автоинспектором поздоровался, на центральных магистралях мы друг друга хорошо знаем, да не со всеми дружим… Вон у того светофора Медведовский дежурит – не поверите, за четыре года не видел, как он улыбается! Серьезный человек, а на его перекрестке всегда пробка – отчего так получается, никак в толк взять не могу… Я же говорил вам: .возле Медведовского мы настоимся. Он любую «зеленую» улицу в серую превратит – такой уж человек, бедная жена, бедные дети!
Машина. Отчего вы не спрашиваете, нравится ли мне моя новая машина «Волга» М-24? Почти каждый пассажир, как только усядется, так сразу: «Какая машина лучше? М-21 или М-24?» Отвечаю: плохих машин не бывает, бывают плохие водители… У нас шофер Петр Вершков есть, на всех перекрестках трезвонит, что у него у новой «Волги» – слабая подвеска, а я как-то заглянул под передок его машинешки, господи! Гайки болтаются, грязи – вагон и маленькая тележка. А недавно еду по Рязанскому, гляжу: Петр Вершков впереди меня четырех гражданок везет. Как он ехал, мать честная, как он ехал! Ни ям, ни выбоин не признает, ободом переднего колеса по бордюру тротуара задевает, тормозит так, что у меня – мороз по коже… Слабая подвеска! Ему подвеску из победита поставь – за неделю прикончит… Не в машине дело, товарищ, не в машине! Инструмент, две руки, голова – вот отчего машина ходит, если бензин залит…
Пешеход. О, ля-ля-ля! Держитесь крепче!.. Так! В глазах темно, сердце дает пять тысяч оборотов в минуту… Вон она, чертова девка, только хвостом вильнула! Юбочка в два вершка, пальто по земле волочится, волосы глаза закрыли – конечно, ничего не видит… Девятнадцать лет, не больше, а! Бежит, наверное, на завод, дома – мама и папа, вечером с парнишкой в кафе пойдет, а если бы я не затормозил вовремя? Брр!.. Если бы здесь, на асфальте – мокрый участок? Двадцать сантиметров лишнего тормозного пути – как мне жить после этого? «Шофер не виноват!» – скажет автоинспектор. «Нет вины водителя!» – подтвердит суд, а мне, разве мне от этого легче? Как мне после этого по улицам ходить, с домашними разговаривать, в кино сидеть, спать, есть, холодную воду пить?.. Не виноват, а убил, не виноват, а мать с отцом на могилу дочери цветы носят… Сейчас отдышусь, тогда дальше поедем… Распустили мы пешехода так, что дальше некуда! Я на пустом Кутузовском проспекте колесом наезжаю на сплошную линию – отдай три рубля; пешеход с двумя авоськами и ребенком на руках переходит тот же проспект – милиционер в это время мне квитанцию выписывает…
Сны. Да, вывела меня из равновесия эта девушка, теперь мы совсем тихо поедем, если вы не торопитесь… Мне теперь не меньше часа надо, чтобы в себя прийти – вот что она, длиннохвостая, натворила. Цепная реакция получается, товарищ! Если сейчас не взять себя в руки, если потерять чувство машины, много бед можно наделать… Ах, будь ты неладна, длиннохвостая!.. Это мне сегодня опять на кухне спать, слушать, как сосед – он на эстраде работает – в два часа ночи ванну принимать будет… Почему мне сегодня на кухне спать? Да потому, что я эту длиннохвостую девчушку во сне увижу, от страха так заору, что всю квартиру разбужу, а у меня жена на работу рано ходит, старший сын – еще раньше, а младшей – младшей выспаться надо, она еще в школе учится, а это, товарищ, похуже, чем у таксистов: не десять часов трудятся, а все шестнадцать… Она, младшая, Гелька то есть, так и говорит: «Рабы Рима меньше нас работали. Вот только на галерах – там, правда, не легче было…» Н-да-аа! Сны… Шоферские сны… Знаете, какой сон каждый шофер время от времени видит? Как у него тормозная педаль проваливается… Перебегает вот такая длиннохвостая улицу, я – на тормоз, а он проваливается, он, понимаете, проваливается… Мягко так, ласково, нежно опускается под ногой, а машина… Она идет, идет машина. Вот ты и кричишь на весь дом благим матом, вот ты и вскакиваешь с постели… Так что сегодня у меня для ночевки одно место – кухня. Матрасик, одеяльце вигоневое, подушонка похуже…
